Книга Совсем другая любовь, страница 233 – Катори Ками, Алекс Сюар

— Я не ушел бы иначе… — голос Майкла прозвучал глухо, а сам он щедро плеснул содержимое бутылки в свой стакан.

Джеймс промолчал на это, крепко задумавшись.

— Я был благодарен тебе за это, — признался он наконец. — Но чувствовал себя бесконечно виноватым. А потом понял, что иначе в тот момент было никак.

— Вот видишь… хоть что-то я сделал правильно, — невесело хмыкнул Майкл.

— Знаешь, это тоже был момент, который меня гложил, — сказал Джеймс неохотно, будто не был уверен, что это стоит озвучивать. — Мы никогда об этом не говорили. Валентайн словно вычеркнул и тебя, и вообще все, что произошло на планетоиде, из памяти, а я не хотел ему напоминать. Вот только не думать об этом не мог. О парнях… О тебе.

— Потому что для него этого всего не было, — отозвался Майкл, внимательно его выслушав. — Так, мимолетный эпизод… А может, просто вспоминать не хотел, — он снова сделал внушительный глоток и поморщился. — Где он сейчас? — спросил осторожно.

— Дома… — не услышать горечь в голосе Маклейна было невозможно. — Надеется, что я передумаю. Черт, — он хмыкнул и покачал головой. — Я самый невезучий человек в этой галактике. У меня просто не бывает все хорошо.

— Прости, — искренне извинился Майкл. Наверное, не стоило поднимать эту тему. Но тогда чем он будет отличаться от Валентайна, если попросту не обратит внимания на целый пласт в жизни Джеймса. — А насчет самого невезучего… — попытался пошутить он. — В этом деле у тебя есть очень весомый конкурент, — он улыбнулся и похлопал себя кулаком в грудь.

Джеймс коротко рассмеялся.

— Я все надеялся, что ты встретишь кого-нибудь, — сказал он с грустью. — Я думал, мне станет легче, если ты будешь не один.

— Так бы тебя перестало мучить чувство вины, я прав? — спросил Майкл безо всякой издевки и не желая насмехаться. — Оно и не должно было. Ты вправе был выбирать. И знаешь, — выдохнул он, — я понял простую вещь. Там, где есть любовь, не должно быть никаких должен или обязан. В противном случае чувство станет повинностью. А ведь это ад…

— А как быть с тем, когда любишь, но приходится отказаться от человека во имя долга?.. — Джеймс горько усмехнулся. — И насчет того, когда любишь двоих, но должен выбрать?

— А когда вынужден уйти, потому знаешь, что так лучше для… — Майкл хотел сказать для другого человека, но вместо этого вырвалось: — Для тебя, Джеймс… Черт, не хочу говорить заменами. Я умирал каждый день вдали от тебя! — почти выкрикнул он. — А ты еще спрашиваешь, пойду ли я за тобой в качестве друга и соратника. Да я пойду за тобой даже в качестве половой тряпки, — произнес с горечью и зажмурился.

Как и несколько лет назад, он не услышал шагов, но почувствовал прикосновение к щеке.

— Я скучал, Майк, — сказал Джеймс где-то совсем близко. — Когда у меня выдавалась редкая минута одиночества, я скучал.

Майкл открыл глаза и впился в Джеймса взглядом.

— Люби меня, — прошептал он. — Как тогда… как в наш последний раз…

Джеймс смотрел на него несколько долгих секунд, а потом улыбнулся.

— Как тогда не получится, — сказал он с той лукавой чертовщинкой в глазах, которую Майкл не видел со времен тренировочной базы. — Ведь тогда это был действительно последний раз, — он взял его за руку и рывком поднял. — Тогда я с тобой прощался, а сейчас собираюсь здороваться, — прошептал, обнимая.

На самом деле, здесь, вдали от Джеймса, Майкл понял еще одну вещь… Дом — это не обязательно четыре крепкие стены, накрытые крышей, с садом за окном и камином в гостиной. Им может стать обычный человек. Со своими победами и слабостями, радостью и болью. И сейчас, в эту самую секунду, впервые за минувшие месяцы Майкл перестал чувствовать себя бездомным.

— Привет, — шепнул он сквозь вставший в горле комок и стер разделяющие их сантиметры.

Конец первой части