Книга Смерть чужака, страница 19 – Мэрион Чесни Гиббонс

Хэмиш кивнул.

— Так вот, я бы не удивился, устрой он это сам. Миссис Мейнворинг любит маленечко выпить, вчера утром она была навеселе и рассказала миссис Грант, что, по ее мнению, он завидует ее популярности. Миссис Грант рассказала миссис Макнилл, та — миссис Стратерс, та — моей жене, и она уже мне.

— Некоторые браки, конечно, ужасно печальны, — сказал Хэмиш.

— Именно, — согласился Джейми, — но ни один из них не так печален, как брак Мейнворингов.

Хэмиш немного подумал и сказал:

— Но я все еще удивлен, что он так запросто получил еще два крофта. В горах же за землю держатся зубами.

— Говорю же, поначалу он всем нравился, — сказал Джейми, — хотя, думаю, придурок этого даже не понял. Он думал, что наша сдержанность и застенчивость — попытка отвергнуть его. А его тетку, между прочим, очень уважали в городе. Здесь никто не любит выдвигать возражения. А когда их наконец выдвинули, было уже слишком поздно. Вы же знаете крофтеров, Хэмиш. Да они в своих же законах не разбираются. Передают друг другу какие-то слухи. Да и Мейнворинг только после покупки тех участков начал вести себя высокомерно.

— Значит, его тетя не была англичанкой?

— О нет. Но, насколько я знаю, Мейнворинг родился и вырос в Англии. Его тетя, миссис Драммонд, вышла замуж и с тех пор жила здесь, это было пятьдесят лет назад. Брайан Драммонд, ее муж, умер лет за десять до нее. Сдается мне, Мейнворинги довольно богаты, а миссис Драммонд была его теткой по материнской линии и похвастаться этим не могла. Перед смертью Мейнворинг частенько навещал ее.

— А кто выдвигал возражения против покупки им крофтов?

— Двое: Алек Биррелл из Дунайна — это по другую сторону озера — и Дэйви Макдональд, тоже из Дунайна. Я точно не знаю, как Мейнворинг узнал о возражениях по его делу, но в то время он был особенно дружен с тем хорьком из Крофтинговой комиссии, Питером Уотсоном, так что, может, это он ему и разболтал. В общем, через несколько месяцев после тех возражений у обоих крофтеров однажды ночью пропало по паре дюжин овец. Они, разумеется, обвинили Мейнворинга в том, что это он их украл из мести, но, поскольку доказательств не было, а овец так и не нашли, сержант Макгрегор ничего не смог сделать.

Окрыленный дружеским визитом, Хэмиш вернулся в полицейский участок и, проезжая мимо домика Дженни, заметил, что она работает в своей мастерской. Он зашел в участок, причесался и привел в порядок форму. За окном по-прежнему валил снег, но уже потихоньку редел и золотился на солнце, пытающемся пробиться сквозь пелену облаков. Хэмиш достал из шкафчика в ванной макгрегоровский лосьон после бритья. Тот назывался «Сила», и реклама на флаконе гласила, что он предназначен для настоящих мужчин. Хэмиш открыл крышечку и понюхал. Лосьон приятно пах сандалом. Хэмиш побрызгал немного на подбородок — его охватило странное, необычное чувство новизны: никогда прежде он таким не пользовался.

Хэмиш собирался перейти дорогу и навестить Дженни Ловлас. Но тут в участке зазвонил телефон. Ругаясь сквозь зубы, он подошел и снял трубку. Голос на том конце был хриплым, с горским акцентом.

— Убийство, — сказал он. — Тело на вершине Клахан-Мора. Поторопитесь. — И в трубке послышались гудки.

Сердце Хэмиша пустилось вскачь. Он уставился на карту, висевшую на стене. Клахан-Мор — скалистый утес позади городка, пережиток тех давних времен, когда длинные руки моря дотягивались до самого сердца Сазерленда.