Книга Смерть чужака, страница 11 – Мэрион Чесни Гиббонс

Хэмиш первым нарушил молчание:

— И никто не возражал, что он купил еще два крофта в дополнение к своему? — спросил он.

— Тогда люди относились к нему не так плохо, как сейчас. Эти два участка примыкают к тому, что он унаследовал от тетки. А вокруг на многие мили сплошные болота. Рядом нет других фермеров, которые могли бы воспротивиться. Большинство крофтов находится по другую сторону Кроэна. К тому же подобное происходит на каждом шагу. У некоторых здешних крофтеров достаточно земли, чтобы организовать неплохую такую ферму. Конечно, в отличие от Мейнворинга, декрофтингом они себя не утруждают, потому что боятся потерять государственные субсидии.

— И землевладелец тоже не возражал?

— Крингстейн? Да ему наплевать. Он получает с фермеров сущие гроши. К тому же у арендаторов крофтов больше прав в этом вопросе, чем у землевладельца. Ведь тот обязан продать крофтеру землю по первой просьбе, да еще и за смехотворно низкую цену. Мейнворинг не скупился, хотя я мог бы выручить для владельцев тех домов гораздо больше денег, если бы они подождали. А он предложил заплатить сразу, и они тут же согласились. — Маккей кивнул на дверь и добавил: — Как говорится, помяни черта...

В паб как раз зашел Мейнворинг и направился к стойке. За ним следовали двое огромных сазерлендцев, оба ростом выше шести футов.

— А это кто такие? — спросил Хэмиш, понимая, что ему неплохо бы улизнуть до того, как Мейнворинг его заметит, но любопытство взяло верх.

— Тот, что в кожаной шляпе, — Алистер Ганн, — ответил Маккей. — Он работает в Комиссии по лесному хозяйству, а на стороне подрабатывает гилли^[14], когда из Лондона приезжают богачи. Его друг, Дуги Макдональд, тоже работает гилли, когда не спит или не пропивает свое пособие.

Хэмиш слышал, что местный землевладелец, мистер Крингстейн (у которого к тому же было производство туалетной бумаги), управлял домом и землей, следуя старым порядкам. Вопреки мрачным ожиданиям, он вел дела так же, как и аристократ, у которого он выкупил участки. Гилли, или «горные слуги», неплохо зарабатывали, когда Крингстейн устраивал приемы. Они катали гостей по реке, учили их ловить рыбу и носили за ними снасти.

Хэмиш видел, что оба гилли хотели бы распрощаться с Мейнворингом как можно скорее, но держались рядом, позволяя ему играть в лэрда^[15], как бы их это ни раздражало.

— Знаете, что с теткой моей приключилось на днях? — спросил Алистер Ганн. — Она, короче, едет на автобусе в Голспи в новехонькой шубе и слышит, как малец один позади нее болтает со своей мамашей. А потом она унюхала запах апельсинов, и знаете что? Чувствует, будто что-то сзади трется о ее новенькую шубу.

— Ради всего святого, — сказал Мейнворинг, — с чьей теткой такого не случалось? История стара, как эти холмы. Дай-ка угадаю, и тут твоя тетка услышала, как мать ребенка говорит: «Не делай так, дорогой. У тебя весь апельсин будет в шерсти».

— И вовсе нет, — возразил Алистер Ганн. — Это вообще другая история.

— Какая же? — спросил Мейнворинг с веселым презрением в голосе.

— Не буду я вам рассказывать, раз вы не хотите слушать, — раздраженно буркнул Алистер.

— Наверняка потому, что тебе и рассказать-то нечего, — глумливо заметил Мейнворинг. — Знаете, в чем ваша беда, ребята? Вы услышите какой-нибудь старый анекдот по радио и тут же начинаете рассказывать, будто эта история произошла с вашей родней.