Книга Смерть чужака, страница 14 – Мэрион Чесни Гиббонс

Он заехал на бензоколонку и сказал заправщику:

— Доброе утро!

Тот что-то проворчал в ответ и посмотрел на него мрачным, враждебным взглядом.

Хэмиш подождал, пока бак наполнится, заплатил за бензин, а потом сказал заправщику:

— Ну и кислая у тебя рожа, глупый ты баран.

Тот так и остался стоять с открытым ртом, а Хэмиш поехал по дороге на Лохдуб, всем сердцем жалея, что не может вернуться домой. На окраине городка стояло несколько длинных, низких выбеленных зданий с вывеской: «Кроэнские морепродукты и дичь». Хэмиш решил заглянуть туда на обратном пути и посмотреть, не удастся ли ему что-нибудь раздобыть.

Чем дальше он отъезжал от Кроэна, тем дружелюбнее казались местные жители. Расспросив случайно встретившегося тракториста, Хэмиш узнал, что Диармуд Синклер, отец Джона, живет на холме по левую сторону дороги.

К небольшому белому домику вела тропинка, но проехать по ней на машине было нельзя. Хэмиш припарковался у обочины и направился к дому пешком.

Дым из трубы не шел, а занавески были плотно задернуты. И все же Хэмиш посчитал, что старик, кажется, не такой уж и затворник: ограда вокруг дома стояла новехонькая, а на траве паслась отара шевиотов.

Он постучал в низкую дверь, но никто не ответил. Ветер шумел и завывал в кронах низкорослых деревьев, которые укрывали дом с одной стороны.

Стая чаек пронеслась у Хэмиша над головой и опустилась в поле за домом.

— Погодка-то портится, — пробормотал Хэмиш.

Он дернул ручку и обнаружил, что дверь не заперта. Хэмиш вошел внутрь.

Как и в большинстве домов, стоящих на крофтах, одну половину занимала гостиная, которую явно использовали нечасто, а вторую — кухня-столовая. Он прошел на кухню.

Диармуд Синклер сидел у холодного очага, закутавшись в клетчатое одеяло. Словно библейский пророк или старый мореход, из тьмы вонзил он в гостя взгляд^[17]. У него была длинная белая борода, блестящие глаза, кустистые брови и румяное морщинистое лицо.

— Ветер крепчает, — сказал Хэмиш. — Да и холодно здесь. Хотите, разожгу камин?

Диармуд посмотрел на него печальными глазами побитой собаки, но ничего не сказал.

Хэмиш нетерпеливо цокнул языком. Он вышел на улицу и, обогнув дом, подошел к штабелю торфа. Набрав торфа и растопки, он вернулся в дом и принялся разжигать огонь.

Когда весело затрещало пламя, он повесил над ним закопченный чайник, затем подошел к полке в углу и отыскал там кружки, упаковку молока и банку растворимого кофе. Когда чайник закипел, Хэмиш заварил кофе, добавил побольше сахара и, достав из кармана фляжку, плеснул в одну из кружек щедрую порцию виски.

— Не хотелось бы мне тратить попусту хороший виски, — сурово сказал Хэмиш. — Пей, старый несчастный грешник, или я тебя арестую за то, что отвлекаешь стража порядка от служебных обязанностей.

— Я старый больной человек, — дрогнувшим голосом произнес Диармуд.

— Оно и видно, — бессердечно сказал Хэмиш. — И неудивительно: сидишь тут, жалеешь себя, так разленился, что даже собственный камин разжечь не можешь.

Диармуд сделал большой глоток горячего кофе с виски.

— Кажется, ты не в курсе, — тоскливо протянул он. — Моя жена умерла.

— Это было два года назад, — сказал Хэмиш. — Жизнь продолжается. Дай бедной женщине упокоиться с миром, а то она там переживает, что ты вконец забросил внука и того и гляди покончишь с собой. А все к тому и идет, старый хрыч.