Книга Наследство художника, страница 56 – Марина Серова

Второй сценарий, наихудший, но маловероятный — всего пять процентов — это реальный отъем лицензии. Он означал потерю легального статуса, финансовый крах, необходимость начинать все с нуля, вернуться в нищету и безвестность. Виктор мог пойти на это только в одном случае: если бы он уже нашел завещание и теперь хотел просто добить меня из принципа, из чистой, неподдельной ненависти. Но пока он этого не сделал, это была пустая угроза. Мой план на этот случай, мой «План Б» заключался в трех жестких, безжалостных шагах. Мне потребуется юрист-тяжеловес, который сможет формально вести дело от своего имени, пока я буду работать в глубокой тени, как призрак. Мне нужен тот, кому я могу доверять на уровне инстинктов и кто обладает безупречной, непробиваемой репутацией. Это являлось прямой, неотложной мотивировкой для обращения к Андрею Мельникову. Он мой бывший однокурсник, блестящий, беспринципный адвокат, и он… все еще испытывает ко мне определенную неразделенную слабость. Его имя, его репутация должны были стать моим щитом. Параллельно все неофициальные источники — Венчик Аякс, его уличная сеть, прочие маргиналы и информаторы — переходили бы в режим полной, тотальной активности. Расследование уходило бы в подполье, на дно городского дна. И я начинала бы срочно, немедленно выводить часть средств в наличность и на запасные, мертвые счета. Те самые двести долларов в день, что тратились на информацию, теперь уходили бы на черный день, на выживание в условиях полного запрета профессии.

Третий вариант с вероятностью в десять процентов предполагал неожиданные переговоры. Виктор, не добившись быстрого результата запугиванием, мог неожиданно предложить сделку. Откупиться. Это был бы верный признак его страха, но и уникальная возможность. Мой ответ был бы дерзким, почти оскорбительным. На такую встречу я надела бы свое самое дорогое и неудобное пальто цвета «пьяный шоколад» и те самые бриллиантовые сережки, купленные после одного особенно удачного и грязного дела. Я должна была выглядеть так, будто его деньги — мелочь для меня, пыль. Я вела бы себя так, будто настоящее завещание уже у меня в кармане, а он всего лишь смешной претендент на уже не принадлежащее ему наследство. Я сделала бы тонкий, но четкий намек, что знаю о фальшивке, о его махинациях. Целью было не взять деньги, а выиграть драгоценное время, согласившись на «неделю на раздумья», за которую я совершила бы свой решающий, финальный бросок к студии.

И последний, самый коварный и изощренный сценарий, всего пять процентов — отвлечение. Пока все мои ресурсы брошены на юридическую битву, Виктор сам активно, с привлечением своих людей, ищет студию, уже зная ее приблизительное местонахождение. Вся эта юридическая атака — просто дымовая завеса, шум, чтобы скрыть его настоящие действия. Тут мой план был прост, жесток и прямолинеен: немедленно, сию же минуту, подключить Кирьянова или того же Гарика Папазяна для круглосуточного негласного наблюдения за самим Виктором. Нужно было отслеживать все его перемещения, все его выезды из города, особенно в сторону того самого южного сектора. Я могла бы даже сознательно, демонстративно пойти на небольшие уступки в этой дурацкой проверке, чтобы создать у него полную иллюзию моей слабости и заставить его проявить себя, выехать на место, привести меня к цели самому. Все остальные сценарии в этом случае отходили на второй план. Главное — найти студию раньше его, даже если это будет стоить мне временных тактических проблем с лицензией. Игра стоила свеч.