Книга Отсюда не выплыть, страница 82 – Лорет Энн Уайт

Когда несколько часов назад он вернулся домой от Софии, Джемма первым делом спросила, сказал ли он Глории, что между ними все кончено. Ему ничего не оставалось, кроме как солгать. Он сказал – да. «Вот и отлично», – ответила Джемма и продолжила как ни в чем не бывало накрывать на стол, вполголоса подпевая радиоприемнику и потягивая вино. Она вела себя так, словно ничего особенного не произошло. Словно ни его измены, ни Глории с Оливером никогда не было и никогда не будет. Кто вообще может вот так запросто разложить все по полочкам, привести в порядок и верить, что этот порядок никогда не нарушится?

Потом Эдам задумался о том, что говорила София о делегированном синдроме Мюнхгаузена. Отчаяние и безысходность овладели им с новой силой, он чувствовал себя совсем больным и без конца ворочался в постели. Ветер задул сильнее; он с воем огибал их огромный дом из бетона и стекла, шумел ветвями деревьев, срывал с них увядшие листья и охапками швырял на мостовую. Эдам представил, как на море тяжело вздымаются водяные валы, как несутся над ними клочья грязной пены, и продолжил беспокойно ворочаться с боку на бок, бессильно следя за стремительно уносящимися в ненастную мглу мыслями. Снаружи полил дождь.

— Эдам? – прошептала в темноте Джемма.

Он слегка вздрогнул, но не отозвался.

— Ты спишь?

Эдам задержал дыхание в надежде, что Джемма снова заснет, но вместо этого почувствовал, как ее теплая рука легла ему на живот и скользнула спереди под пояс его пижамы. Нащупав искомое, Джемма задвигала рукой. Он крепко зажмурил глаза, желая – и не смея – сказать ей, чтобы она прекратила. Ее движения стали резче, ритмичнее. Минуту спустя она, поняв, что он не реагирует, закинула на него теплую обнаженную ногу и прошептала прямо в ухо:

— Эдам!.. Люби меня!..

Эдама затошнило. Он несколько раз кашлянул, потом пробормотал невнятно:

— Я… У меня был тяжелый день, Джемма. Я устал.

Вместо ответа она потерлась бедром о его бедро и спустила ниже его пижамные шорты. Оседлав Эдама, Джемма принялась тереться о него горячей промежностью.

Глаза Эдама резало и щипало, словно в них попал песок. Тошнота снова подкатила к горлу, разлилась раскаленной желчью во рту. Он не мог пересилить отвращение. Просто не мог.

Джемма замерла.

— Ты ведь сказал ей, Эдам? Сказал, чтобы она больше не пыталась с тобой увидеться?

— Да.

— А ты мне, часом, не врешь?

Ее вопрос наполнил темную спальню невидимой угрозой, словно дамоклов меч повис у Эдама над головой, и тот боялся пошевелиться, чтобы не порвать удерживающую клинок тонкую нить.

— Я ей сказал, – проговорил он наконец и попытался выбраться из-под нее, но Джемма лишь крепче уперлась коленями в кровать по сторонам его тела.

— Тогда докажи мне это. Докажи, что между вами все кончено и мы снова вместе.

И, сидя на нем верхом, она снова задвигалась, постепенно ускоряясь.

Злые слезы выступили у него на глазах.

— Джем… – Эдам старался говорить как можно мягче и убедительнее. – Прошу тебя, я… Мне просто нужно немного времени.

— Ты ничего ей не сказал.

Это было утверждение, не вопрос.

— Честное слово, сказал! Все кончено. Но… но ей это, понятно, не понравилось. А еще Оливер… В общем, для меня это был очень тяжелый день, и сейчас мне нужно выспаться. Завтра я буду в норме.