Книга Холодные тени, страница 100 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Конрад сделал паузу, как будто ждал, что Тимофей скажет: «Тот самый Готтлиб Круспе?!» Но Тимофей молча ждал продолжения.

— Ну да, вы, наверное, не интересуетесь новостями, да и было это давно, — пробормотал Конрад. — Готтлиб Круспе был пластическим хирургом. Выпивал. Из-за чего пристрастился к выпивке — отдельная история… Суть в том, что однажды он пришел на операцию пьяным и изуродовал женщине лицо так, что о восстановлении пластики в ближайшее время не могло быть и речи. Судебный процесс был долгим и тяжелым, Готтлиб чудом избежал срока. Пластической хирургией ему заниматься запретили. Ну и, разумеется, он попал во все черные списки, какие только можно. Женщина была, мягко скажем, довольно влиятельная и состоятельная.

— А как же он умудрился попасть сюда?

— Сумел убедить руководство, что ему нужен еще один шанс, — вздохнул Конрад. — Кто мог знать, к чему это приведет…

Тимофей посмотрел на закрытую дверь медпункта, откуда доносились приглушенные голоса — похоже, Йоргенсен закончил с процедурой и давал рекомендации пациенту.

— Вот что нужно будет сделать, когда вы найдете Оскара, — начал Тимофей.

Ситуация, в которой оказалась Брю в бытовом плане, была совершенно идиотской, с точки зрения Вероники. Спать у себя в комнате она, разумеется, не могла — там все было залито кровью, которую не позволили убрать. Постелить ей свежую постель в свободной комнате было невозможно, потому что сумасшедший Оскар убил Генриха в подсобке, где лежали сменные комплекты постельного белья. Там тоже все было в крови, и Конрад запретил что-либо трогать до тех пор, пока следственная бригада все внимательнейшим образом не осмотрит.

Комнаты Габриэлы и Лоуренса опечатали, равно как и комнаты Оскара и Генриха.

— Что ж, надеюсь, они хотя бы вернут часть денег за тур, — всхлипнула Брю.

Она сидела в комнате Вероники, на столе, поставив ноги на стул. Вероника забралась с ногами на кровать. Она усмехнулась. То, что Брю еще пытается шутить, — однозначно хороший знак. Сама Вероника сомневалась, что сумела бы на ее месте хотя бы мяукать. Вот тебе и нежная избалованная фиалочка, с которой все носятся. Как только носиться стало некому — стал прорезаться настоящий характер.

— Спорю на задницу пингвина, что они вернут всю стоимость и еще выплатят немалую компенсацию, — сказала Вероника. — Это тебе не муха в супе. Ребята умудрились взять на работу маньяка-убийцу. Откуда он тебя знает, кстати?

Планшет стоял на подоконнике так, чтобы и Вероника, и Брю могли видеть его со своих мест. Говорили они, глядя друг на друга, а потом отводили взгляды, как будто каждая пыталась в чем-то обмануть собеседницу. Странно это было, но Вероника уже привыкла. Она даже общаясь с Тимофеем нет-нет да и косилась на экран планшета.

— Я не уверена точно, — сказала Брю, — но, кажется, видела его, когда училась в школе. Классе в девятом, наверное. Или позже… Он останавливался возле школьной спортплощадки каждый день и смотрел на меня.

— А это точно был Оскар? — уточнила Вероника.

— Я же говорю — не уверена. — Брю обхватила голову руками. — Это было так давно. Но теперь мне кажется, что это был он. Моложе, без бороды и… Да, я помню его взгляд. Такой… будто задумчивый, словно он был не здесь. Смотрел на меня, смотрел…