Книга Холодные тени, страница 97 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Тимофей отрицательно помотал головой.

Вернер вздохнул. Буркнул:

— Ладно, — и вышел из машины.

Вслед за ним вышли Тимофей и Габриэла.

— О, — сказала вдруг Габриэла. Протянула руку, указывая на вывеску магазинчика в первом этаже дома. — Помнишь, Тим? Этот магазин был в распечатке! Я запомнила название, оно из цифр.

На вывеске красовались большие цифры:

«24/ 7».

— Круглосуточный, — взглянув на название, пояснил Штефан. — Тут таких полно. Скорее всего, китайцы держат… Идем.

— Зачем? — удивилась Габриэла.

— Поговорим с хозяином. Наверняка он знаком с большинством своих покупателей. Лучше пообщаться с ним, чем шерстить все квартиры подряд в поисках неизвестно кого.

За кассой магазинчика стояла китаянка. Витрины были битком забиты дешевыми продуктами, жестяными банками, бутылками, жевательной резинкой и всякими мелочами — от одноразовых бритвенных станков до презервативов.

Вернер огляделся по сторонам, вежливо поздоровался с китаянкой. И вдруг попросил Тимофея:

— А ну-ка, дай мне распечатку.

Тимофей вытащил лист из рюкзака.

Вернер нашел строчку с названием магазина. Хмыкнул, заметив, что это название повторяется в строках, выделенных желтым, еще дважды. И подошел к витрине с алкогольными напитками. Выбрал бутылку, повернулся к стойке с прохладительными. Взял полтора литра кока-колы. Отнес бутылки на кассу. Спросил:

— Сколько с меня?

Китаянка сложила на калькуляторе две цифры и показала калькулятор Вернеру.

Молча. Наверное, акцент у нее был еще хуже, чем у Тимофея.

Цифра почти совпадала с той, что была на листе. Расходилась в центах.

— Значит, он брал не колу, — пробормотал Вернер. И принялся объяснять китаянке, помогая себе жестами: — Мужчина. Живет в этом доме. Приходит сюда. В последний раз был неделю назад. Покупает вот этот виски, — он придвинул бутылку женщине. — Знаешь его?

Китаянка озадаченно молчала.

Вернер изобразил пантомиму еще раз. Добавил:

— С ним могла быть женщина. Не здешняя. Хорошо одетая. Не как он. Другая. Понимаешь?

— Красная машина? — вдруг сказала китаянка. — Женщина — красная машина?

— Да! — выпалила Габриэла. — У мамы Тима — красная машина!

— Другая женщина, — понимающе сказала китаянка. — Не его. Не этого мужчины.

Вернер осторожно кивнул.

— Хотя они… — Китаянка запнулась — должно быть, не знала нужного слова. Подумала. — Они — одна земля.

— Не понимаю, — нахмурился Вернер.

— Соотечественники, — сказал Тимофей. — Эти люди говорили на одном языке, правильно? Вы это хотите сказать? На чужом, не на немецком?

Китаянка показала ему большой палец и энергично закивала.

— То есть тот человек — тоже русский. — Вернер повернулся к Тимофею. — Ты знаешь, кем он может быть? У твоей мамы много русских знакомых?

— Достаточно. Еще перед тем, как мы переехали сюда, она общалась со многими людьми. Узнавала всякие подробности относительно переезда.

— Она общалась с ними по Сети?

— Да, конечно. Но когда мы переехали — никто не мешал маме познакомиться с кем-то из этих людей лично. Предполагаю, что так оно и было.

Вернер посмотрел на него удивленно. Переспросил:

— «Предполагаю»? То есть точно ты не знаешь?

— Нет. Это ведь жизнь мамы, а не моя.

— А у вас в семье не принято… гхм… интересоваться жизнью друг друга?

— Это не принято для меня, — сказал Тимофей. Он не знал, как еще построить фразу.