Книга Акушерка для наследника дракона, страница 50 – Лилия Карниенко

У входа в солнечный зал ее остановили.

Не стражники. Леди.

Одна из тех женщин, чьи лица всю жизнь складываются не из возраста, а из ранга. Высокая, стройная, в серебристо-белом трауре с черным жемчугом у горла. Волосы белокурые, лицо спокойно надменное, пальцы узкие и слишком красивые для тяжелой работы. Леди Эстара, поняла Арина еще до того, как та назвала себя.

Рядом стояла женщина старше, плотнее, с темными глазами и очень бледной кожей. Госпожа Мейра, надо полагать. Обе носили белое поверх траура: не яркое, не вызывающее, а именно то старое белое, которое на женщине при дворе означает не невинность, а право находиться рядом с младенцем, рождением, молоком, уходом.

Белое рядом со мной.

Арина почувствовала, как спина покрывается холодом.

— Простите, — мягко произнесла Эстара, и в этой мягкости было столько яда, что Арина сразу насторожилась сильнее, чем на грубую угрозу. — Вам, вероятно, не объяснили порядок.

— Объясните, — спокойно сказала Арина.

— Внутренний круг церемонии предназначен для крови, трона, рода и тех, кто служит ему по древнему праву. Вы можете стоять у второй колонны. Ребенка перед входом передадут мне или госпоже Мейре.

Вот так.

Не прямой удар. Не сцена. Просто вежливое выталкивание из самого важного места так, чтобы потом весь зал видел: да, эта женщина полезна, но знать свое место должна быстро.

Наследник, будто почувствовав тон этой бархатной вежливости, зашевелился и сморщился.

— Нет, — сказала Арина.

Глаза Эстары остались мягкими, но в глубине их что-то холодно блеснуло.

— Боюсь, вы не вполне понимаете.

— Боюсь, как раз понимаю очень хорошо. И потому повторю: нет.

Мейра тихо фыркнула, не как простолюдинка, а как человек, привыкший, что одного этого звука хватает, чтобы кого-то поставить на место.

— Ваше происхождение делает вас слишком смелой, — негромко заметила она.

— А ваше, видимо, слишком уверенным, что ребенок — это вещь, которую можно передавать из рук в руки ради приличия.

Белые пальцы Эстары чуть сильнее сомкнулись на складке юбки.

— Не вам судить о приличии при троне.

— Не вам решать, кому сейчас безопасно держать наследника.

Женщины уже не улыбались, хотя внешне их лица по-прежнему оставались безупречно учтивыми. Именно это и было самым тревожным: такие враги не вскрикивают, не рвутся вперед, не совершают глупостей на глазах. Они давят мягко, точно и больно. Ровно так, как и велел помнить собственный опыт.

— Мы были у королевских колыбелей, когда вашей семьи, возможно, еще не было на свете, — сказала Эстара. — И не вам ломать порядок.

— Если ваш порядок привел к отравленному маслу в детской, я сломаю его с удовольствием.

Обе женщины замерли.

Всего на удар сердца.

Но Арина увидела этот удар.

И поняла: попала.

Не обязательно в вину. Но в больное место.

Прежде чем кто-то успел ответить, тяжелые двери зала распахнулись шире, и изнутри вышел Рейнар.

Он был в черном без золота, только на груди — знак солнца рода. Лицо строгим, почти жестким, глаза темнее, чем вчера. В присутствии двора он опять становился тем, кем привык быть: не мужчиной у детской, а императором, от одного взгляда которого тишина сама отступает назад.

Он скользнул взглядом по Эстаре, по Мейре, по Арине, по ребенку у нее на руках — и сразу понял, что происходит.