Книга Акушерка для наследника дракона, страница 53 – Лилия Карниенко

— Замолчите, — не оборачиваясь, бросила Арина.

И в тот же миг услышала другой голос.

— Всем отойти на пять шагов, — приказал Рейнар.

Этот голос был не громче, чем нужно. Но от него зал подчинился мгновенно. Люди попятились. Жрица отступила от чаши. Старая императрица не сдвинулась с места, но даже она чуть отклонилась назад, внимательно следя за происходящим.

Элар судорожно втянул воздух.

Потом еще.

И вдруг, вместо нового всплеска силы, уткнулся лицом в шею Арины и тихо, зло, живо заплакал.

Пламя ушло.

Оно не исчезло совсем — тонкие искры еще дрожали у него под кожей, — но опасный размах схлопнулся, как если бы кто-то стянул расползающийся огонь обратно в маленькое, упрямое тело.

Только теперь Арина подняла голову.

Весь зал смотрел на нее.

Не на церемонию. Не на огонь рода. Не на помост. На нее — женщину низкого происхождения, которая стояла посреди солнечного зала с наследником на руках, в серебряной броши, с прижатым к груди ребенком, и весь блеск двора оказался бессилен там, где сработали только ее руки.

И Рейнар это видел.

Он стоял в нескольких шагах и смотрел не на слухи, не на скандал, который только что родился на глазах у всего двора, а на сына.

Потом перевел взгляд на Арину.

И снова — только на мгновение, но ей хватило — она увидела ту страшную, почти незащищенную правду, которую он скрывал обычно за силой и холодом: он боялся потерять его каждую минуту.

Храмовая хранительница нарушила молчание первой.

— Это недопустимо, — произнесла она, и голос у нее дрогнул сильнее, чем хотелось бы. — Наследник должен быть отнесен к солнечной чаше по установленному порядку, а не...

— А не как? — резко перебил Рейнар.

Жрица побледнела.

— Не в руках посторонней женщины.

Теперь заговорила Эстара — так мягко, что от этой мягкости у Арины свело спину.

— Никто не ставит под сомнение ее... полезность. Но церемония наречения — не место для выскочек, случайно поднятых к трону страхом младенца.

Зал зашевелился, как живая ткань. Кто-то одобрительно молчал. Кто-то ждал, что Рейнар промолчит ради приличия. Кто-то — что он наконец поставит Арины на место. Именно здесь, при всех.

Арина медленно развернулась к Эстаре.

Она устала. Хотела сесть. Хотела воды. Хотела хотя бы полчаса без чьих-либо взглядов. Но вместо этого почувствовала, как внутри встает та холодная, упрямая часть ее самой, которая появлялась всегда рядом с женщинами в родах, рядом с умирающими и рядом с теми, кого хотят раздавить вежливостью.

— Если бы ваш древний порядок мог успокоить его, — сказала Арина, — вы бы уже держали его на руках. Но вы стоите внизу и называете меня выскочкой, пока он горит от одного вашего приближения.

Губы Эстары сжались. Мейра шагнула вперед, возмущенно вдыхая, но тут же остановилась, потому что Рейнар поднял руку.

— Достаточно, — сказал он.

Этого слова хватило бы и без продолжения. Но он продолжил.

— Сегодня я вижу слишком много людей, озабоченных происхождением той, на чьих руках мой сын не умирает. И слишком мало — тем, что он вообще дышит.

Никто не пошевелился.

Даже старая императрица чуть приподняла подбородок.

Рейнар спустился с помоста вниз и встал рядом с Ариной.

Не позади. Не впереди. Рядом.

Это движение оказалось громче любого приказа.

— Слушайте внимательно, — произнес он, обводя взглядом зал. — Пока наследник принимает только ее руки, она находится там, где нахожусь я и мой сын. Это не вопрос вкуса, происхождения или ваших старых обид. Это вопрос жизни моего наследника. У кого с этим есть несогласие — может высказать его мне лично. Один раз.