Книга Акушерка для наследника дракона, страница 37 – Лилия Карниенко

— Должна быть в крыле прислуги.

— Должна? — Рейнар перевел на неё взгляд.

Только теперь на лице смотрительницы проступила первая тонкая трещина.

— Я еще не успела проверить после распоряжения о закрытии крыла.

— Проверьте сейчас.

Начальник охраны коротко кивнул одному из стражников у двери. Тот исчез.

Арина слушала их и чувствовала, как под кожей постепенно накапливается гадкая, тошнотворная ясность. Это была не разовая случайность. Слишком много рук. Слишком много допусков. Слишком гладко устроен путь от “средств ухода” до стола у колыбели. И если в покоях королевы кто-то подменял чаши и письма, здесь кто-то столь же спокойно уже протягивал руку к ребенку.

Наследник зашевелился у неё на руках, будто отозвавшись на саму эту мысль. Арина тут же покачала его чуть ближе к себе, опустила подбородок к его лбу. Кожа была горячей, но не обжигающей.

— Вы сказали, “две грелки, ленты для колыбели, масло...” — повторила она. — Покажите весь список.

Учетчик растерянно протянул дощечку Мирели. Та передала её Рейнару, но император, не глядя, протянул список Арине.

Это движение заметили все.

И хотя никто не сказал ни слова, Арина почти услышала, как внутри комнаты напряглось само пространство. Император, не доверивший бумагу своим людям, подал её ей — женщине без имени при дворе, обвиненной в смерти королевы и удерживающей наследника на руках.

Слухи теперь разлетятся так быстро, будто им распахнули окна.

Она взяла дощечку и быстро пробежала записи глазами. Ровный почерк, стандартные сокращения, сухие отметки. “Полотно — 8”. “Пеленки — 12”. “Ленты подвязочные — 4”. “Свечи малые — 6”. “Средства ухода — 1”.

Средства ухода.

Так можно было спрятать что угодно — масло, порошок, мазь, клеймо, яд, невинную мазь, смертельную примесь.

— Очень удобно, — повторила Арина. — Кто обычно принимает такие общие формулировки?

— Если вещь идет из старых покоев её величества, — ровно ответила Мирель, — её редко вскрывают в коридоре. Считается, что внутренняя женская часть двора уже проверена.

— Считается, — тихо произнесла Арина. — А потом хоронят королеву и чуть не хоронят ее сына.

Мирель ничего не ответила.

В этот момент дверь снова открылась. Вернулся стражник — один.

— Госпожу Ларену не нашли, — сказал он.

В комнате стало тише, чем прежде.

— Где её комната? — спросила Арина.

На этот раз Рейнар посмотрел на неё так быстро, что любой другой, возможно, не успел бы заметить. Но она успела. В его взгляде было и раздражение от того, что она влезает в его приказы, и почти неохотное согласие с тем, что без неё теперь он не увидит того, что уже привык видеть только через неё — детскую сторону опасности.

— У южной лестницы прислуги, — ответила Мирель.

— Опечатать, — сказал Рейнар. — Никого не впускать. Пока я не прикажу иначе.

Арина отдала ему дощечку.

— Этого мало.

— Не вам указывать, чего мало, — резко ответила Мирель впервые.

— Мне как раз. Пока ваш дворцовый порядок пропускает в детскую отраву и исчезающих женщин.

В глазах смотрительницы появилось что-то вроде ледяной неприязни. Не яркой. Не открытой. Именно такой, о какой писала королева: тихая, белорукая, умеющая улыбаться без губ.

— Вы слишком быстро осваиваетесь в чужом доме.

— А вы слишком спокойно принимаете то, что в нем убивают.