Книга Акушерка для наследника дракона, страница 39 – Лилия Карниенко

— Вы боитесь?

Вопрос застал её врасплох сильнее, чем угрозы и приказы.

Она могла бы ответить резко. Или гордо. Или уклончиво. Но усталость уже выжгла в ней лишние украшения.

— Да, — сказала она. — Но не настолько, чтобы отпустить его в руки тех, кого боится даже мертвая мать.

Он чуть прикрыл глаза.

А потом коротко кивнул — как будто поставил какую-то внутреннюю отметку, недоступную ей.

— Тогда будете жить не здесь, — сказал он. — Здесь слишком много дверей, слишком много чужих глаз и слишком длинный путь до моих покоев. Вас переведут в малые комнаты у внутренней галереи. Они смыкаются с детской и с моим крылом. Там только одна лестница и один вход под охраной.

— То есть клетку сделают меньше.

— То есть я перестану давать убийце лишние шаги.

Она хотела возразить, что убийца, похоже, и без шагов умеет проникать куда угодно. Но не стала. Потому что в эту минуту спорить было уже не о чем: он не собирался давать ей свободу, а она не собиралась отходить от ребенка достаточно далеко, чтобы этой свободой воспользоваться.

Переезд вышел не торжественным, а нервным и тихим. Двое стражников вынесли вещи. Ивена сама переносила детское белье, не позволяя касаться его никому чужому. Мирель прислала новую младшую служанку вместо исчезнувшей Ларены — бледную, молчаливую, с опущенными глазами. Арина не подпустила ее ни к колыбели, ни к ребенку. Только велела поставить кувшин с горячей водой у двери и уйти.

— Вы параноик, — устало бросил Рейнар, когда девчонка выскочила из комнаты едва не споткнувшись.

— После четырех глав вашего двора? — тихо ответила Арина. — Ещё нет.

Он не понял слова “глав”, но суть уловил. И — к ее удивлению — не обиделся. Только выдохнул сквозь зубы что-то, слишком похожее на мрачное согласие.

Новые покои оказались ближе и меньше. Здесь было меньше роскоши, меньше воздуха, меньше света — и, как ни странно, чуть меньше угрозы. Одна спальня для неё, тесно соединенная дверью с детской. Узкий проход к внутренней галерее, которую легко перекрыть. Небольшой стол, умывальник, шкаф, диван у стены. В детской — та же колыбель, но теперь без полога, без лишних подушек, без ненужных украшений. Арина сама велела убрать половину всего, что делало комнату красивой и бесполезной.

Наследник все это время спал у нее на руках, иногда вздрагивая, но без приступа. Лишь когда она попыталась положить его в колыбель после переноса, снова пошла тонкая золотая дрожь по коже, и пришлось взять его обратно.

— Вы так и будете держать его весь день? — спросил Рейнар.

— Если хотите, чтобы он дожил до вечера, — да.

— А если я прикажу иначе?

Арина подняла на него глаза.

— Тогда прикажите сразу и священника.

Это было сказано так спокойно, что он несколько секунд просто смотрел на нее, а потом, к ее неожиданному удовлетворению, отвел взгляд первым.

К вечеру слухи уже расползлись по дворцу настолько, что их можно было почти потрогать руками.

Ивена приносила еду и, хоть сама не любила сплетни, не могла не слышать того, что шепталось в коридорах. Что император лично распорядился перенести городскую акушерку ближе к своему крылу. Что наследник признает ее запах. Что после смерти королевы именно эта женщина одна имеет право брать его на руки без страха сгореть. Что император провел в детской больше времени, чем положено мужчине после ночи траура. Что между ними есть связь — не та, о которой говорят вслух, но оттого еще более сладкая для дворцового языка.