Книга Акушерка для наследника дракона, страница 35 – Лилия Карниенко

Арина медленно подняла глаза на Рейнара.

— Это нельзя даже ставить рядом с ним, — сказала она очень тихо. — В это масло добавили вредящую примесь.

Его лицо изменилось так резко, что воздух в комнате будто стал тяжелее.

— Вы уверены?

Арина еще раз посмотрела на флакон, на золотистую жидкость, на тихо спящего ребенка у себя на руках, на стол, который кто-то счел достаточно безопасным местом для этой изящной, смертельной заботы.

И ответила уже без тени колебания:

— Да. Этим собирались обработать кожу наследника. И если бы я не открыла флакон первой, к утру вы могли бы хоронить и сына.

Рейнар не взял у неё флакон сразу.

Сначала он посмотрел на него так, будто хотел прожечь взглядом матовое стекло насквозь и увидеть там не мутную тень на дне, а лицо того, кто решился поднести это к его сыну. Потом очень медленно протянул руку.

Арина не отдала.

Не потому, что не доверяла ему больше, чем всем остальным, хотя и это было правдой. Просто в эту секунду в ней сработало что-то быстрее страха и вежливости. Она не желала, чтобы отравленное масло оказалось еще в чьих-то руках, пока не поймет, как именно его собирались использовать.

Рейнар поднял на неё глаза.

— Вы забываетесь, — сказал он тихо.

— Я берегу то, что могло его убить.

Он смотрел на неё несколько мгновений. Потом медленно убрал руку.

— Тогда говорите быстро.

Арина снова поднесла флакон к свету лампы. Наследник, прижатый к её груди, дышал часто и жарко, но спал. Тонкие золотистые отблески под кожей теперь проявлялись только на виске и у ключицы, когда по комнате проходил слишком резкий звук или когда Рейнар повышал голос хоть на полтона. Значит, и его страх, и её напряжение ребёнок впитывал так же жадно, как тепло и запахи.

— Это не обычное масло для младенческой кожи, — сказала она. — Запах сладкий, мягкий, почти правильный. Но внизу есть примесь. Она не должна быть здесь. Если нанести это на кожу новорожденного, особенно разгоряченную после приступов, его тело сначала вспыхнет изнутри. Потом пойдет ожог. Потом — судороги или остановка дыхания. У него слишком чувствительная сила. Для него это было бы почти мгновенно.

— Откуда вы знаете?

— Потому что видела похожее однажды. Не у двора. У купеческого младенца. Кто-то решил, что младенцу будет лучше спаться, если втереть ему слишком хитрую смесь у висков. Ребенок выжил. Едва.

Рейнар стоял так неподвижно, что тишина вокруг него казалась частью его тела.

— Кто принес это сюда?

— Я не знаю, — ответила Арина. — И это хуже всего. Потому что здесь уже столько людей с правом входить под видом заботы, что это мог быть не один человек, а длинная цепь очень аккуратных рук.

Он повернулся к двери.

— Стража.

На этот раз приказ не был громким. Он даже не стал тяжелее по тону. Но створка распахнулась мгновенно, как будто за ней только и ждали одного этого слова.

— Закрыть крыло, — сказал Рейнар. — Никто не выходит. Никто не входит. Привести сюда главную дворцовую смотрительницу, старшего из охраны детского крыла и того, кто вел учет предметов для наследника. Сейчас же.

Стражник склонил голову и исчез.

Арина только теперь поняла, насколько у неё дрожат руки. Не сильно. Не так, чтобы ронять ребёнка или флакон. Но достаточно, чтобы мышцы от локтя до запястья ныли тупой сводящей болью.