Книга Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея!, страница 50 – Айра Мэйрвелл

И в этот момент в зал вошел запыхавшийся гонец в форме «Дыхания Дракона». Он опустился на одно колено перед Асмусом.

— Ваше Величество! Легион «Дыхание Дракона» прошел Змеиный Хребет! Мы в горах, в указанном месте. Ждем ваших приказов!

Асмус подошел к карте. Взял фигурку, символизирующую его элитный легион, и передвинул ее вплотную к красному кругу, которым была обведена Обитель Замерзшего Солнца.

— Три дня, — произнес он, и его голос гулко разнесся по залу. — Три дня до затмения.

Он посмотрел на меня. В его глазах больше не было ярости. Только холодное предвкушение финальной битвы.

— Три дня до того, как мы узнаем, чьи молитвы услышат Небеса. Молитвы предателей и фанатиков… или рев дракона.

Следующие трое суток прошли как в тумане. Мы почти не покидали Военный Зал. Сон стал роскошью, еда — необходимостью, которую мы игнорировали. Мы жили на крепком, горьком чае и чистом адреналине. Воздух в зале, казалось, потрескивал от напряжения. Каждый из нас — я, Асмус, Гао и Цзинь — были на пределе, но никто не показывал этого.

Цзинь появлялся и исчезал, как призрак, принося последние донесения. Его «Когти» работали безупречно. Мы знали все. Мы знали, что заговорщики установили по периметру монастыря руны-ловушки. Мы знали, что герцог Борин привел с собой пять сотен своих самых верных гвардейцев — ветеранов северных войн. Мы знали, что мастер Линь почти не спит, проводя дни и ночи в молитвах и подготовке ритуальных предметов.

Мы были готовы. Асмус часами стоял над картой, проигрывая в уме десятки вариантов развития событий. Он был в своей стихии. Жестокий, безжалостный, гениальный полководец, готовящийся к своей главной битве.

В последнюю ночь перед затмением, когда все приказы были отданы, а все гонцы отправлены, мы остались вдвоем в огромном, тихом зале. Карта Империи тускло светилась в полумраке, похожая на звездное небо.

Он подошел к столу, где стоял нетронутый ужин, и налил два кубка вина. Один протянул мне.

— Выпей, — сказал он. Его голос был непривычно тихим. — Завтра нам понадобится вся наша сила.

Я приняла кубок. Вино было терпким и крепким. Мы молчали. Нам не нужны были слова. За это время мы научились понимать друг друга без них. Я знала, о чем он думает, — о предательстве Борина, о риске, о жизнях своих солдат. А он, я чувствовала, знал о моем страхе.

— Ты боишься? — спросил он, словно прочитав мои мысли.

— Да, — честно ответила я. — Я не воин. Я боюсь крови и смерти.

— Хорошо, — кивнул он. — Страх делает нас осторожными. Только глупцы не боятся. Я тоже… испытываю его. Не за себя. За Империю. За мать.

Он сделал шаг ко мне, поставил свой кубок на карту и накрыл мою руку, державшую кубок, своей. Его ладонь была холодной, но от этого прикосновения по моей коже пробежало тепло.

— Я привык быть один, Лиана, — сказал он, и его золотые глаза в полумраке казались расплавленным металлом. — Всю свою жизнь. Я был окружен врагами, льстецами и предателями. Я верил только в свою силу и в свою сталь. Я шел во тьме.

Он замолчал, глядя на меня.

— Пока не появилась ты. Ты стала моими глазами в этой тьме. Моим шепотом. Моим… светом.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось так громко, что, казалось, он должен был это услышать.

— Что бы завтра ни случилось, — продолжил он, и его пальцы чуть сжали мои, — знай это. И знай, что я не позволю этой тьме коснуться тебя. Когда все закончится…