Книга Тайны пустоты, страница 153 – Валентина Елисеева

«Кряк-кряк», – хрустнуло полено под топором. Набрав охапку дров, Таша направилась домой к печке: на улице за прошедшие дни похолодало. Природа прозрачно намекала, что юг Таймыра – не юг Краснодарского края. Если Стейз в ближайшее время не придёт в себя и они не покинут Землю, ей придётся задуматься о документах и работе: не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством ненцев. На электронном кошельке, которым без всяких дополнительных устройств позволял пользоваться чип, у неё скопилось довольно много денег, принятых в Альянсе. Особых трат у неё не было, а за консультации по вопросам экологии её очень хорошо вознаграждали. На любой планете Альянса она могла расплатиться за товары и услуги просто мысленно дав согласие на оплату, но на Земле все её галактические накопления недоступны, так же как и прежние счета Натальи Грибнёвой.

Однако финансовая независимость волновала куда меньше состояния Стейза. Сложив дрова на железный лист перед печкой для просушки и подкормив уже сухим поленом прожорливое пламя в печи, Таша прислушалась к чувствам, излучаемым мужчиной. Его боль казалась ей приглушённой, но как она ощущается им на самом деле? Вечером первого дня она чуть не потеряла сознание, когда её накрыло ощущением его боли. Она еле нашла силы добраться до двери и попросить случайного прохожего позвать к ней Хеймале. Опытный врач без объяснений принёс обезболивающее, и Стейз перестал метаться по постели. Ощущаемая Ташей боль стала слабее, сильные её приступы не повторялись, но ей казалось, что причина такого ослабления в ней: её организм бессознательно включил защитные механизмы, уменьшая интенсивность стороннего влияния.

Боль Стейза притаилась на краю её сознания, больше не мешая носить воду, топить печь, держать его руку с капельницей и ухаживать за ним. Порой ей казалось, что кроме боли она чувствует и его раздражение на свою беспомощность, но скорее всего, ей просто хотелось отыскать в его чувствах хоть какой-то намёк, что он пришёл в сознание, что он не потерял себя, что его мозг функционирует исправно.

В прежней своей жизни, которая теперь казалась очень далёким прошлым, Стейз искренне считал, что для полного счастья ему вполне хватит возможности заниматься любимой физикой, пусть даже чисто теоретической. Судьба дала ему убедиться в ошибочности этого постулата. Вынужденно посвящая всё своё время построению новых космогонических теорий эволюции звёзд, объяснивших бы предсказанную авгурами нестабильность светил, он всё острее ощущал, насколько ему не хватает того, что раньше воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Не хватает образов, звуков, общения с себе подобными разумными существами – не хватает связи с внешним миром как таковой! Принципиальное различие между добровольным уединением и полным одиночеством раскрылось ему во всех своих смысловых оттенках. То, что прежде раздражало, отвлекая от размышлений и расчётов, теперь казалось более значимым, чем все тайны пустоты.

И чаще заученных наизусть формул в памяти всплывало лицо Таши – его Таши, его личного счастья, которое он сумел прочувствовать вопреки особенностям своей расы. Двуликий образ удивительной, отважной и жизнерадостной девушки мерцал перед его мысленным взором, побуждая стремление вынырнуть из омута замкнутого пространства лишь собственных внутренних ощущений. Таша была там, снаружи, поэтому ему необходимо вырваться в реальный мир, вернуться в него хоть как-то! Если глаза отказываются видеть, а уши – слышать, если подвели обоняние и осязание, надо создать новый орган чувств, вырастить его, как ящерица отращивает оторванный хвост! Стейзу доводилось слышать, что утрата одного органа компенсируется усиленным развитием других. Так слепая собака имеет максимально чуткий нюх и слышит в несколько раз лучше своих здоровых собратьев. Ему изменили все привычные каналы связи с окружающим, но должна быть альтернатива им. Из любого тупика в решении задачи всегда есть выход! Нуль-физики научились ментально общаться в пустоте с помощью приборов, научились создавать свои голографические проекции на немыслимо огромных расстояниях от своих физических тел – ему просто надо сделать то же самое, но уже без помощи приборов. Как любили повторять его юные коллеги: «Если в корабле отказали атомный движок и реактивная тяга, поднимайте паруса и беритесь за вёсла!»