Онлайн книга «Мой прекрасный директор»
|
«И сторговать бы один такой у Баюна за упаковку свиных сарделек», – мелькнула у Василисы крамольная мыслишка, несмотря на укоризны совести, что нехорошо скупать краденное. (Ведь не просто так кот велел скатерть-самобранку от чужих глаз прятать и никому про нее не сказывать, тут и ребенок все поймет). Бродя по деревне и вежливо отвечая на приветствия всех встречных, Василиса не сразу, но заметила-таки один существенный момент: не все речи она слышала одинаково хорошо. Когда дети болтали об играх и школе, о том, как купались летом в море или ходили в походы в горы с родителями – слышимость была отличная, четкая, но стоило им заговорить о чем-то сказочном – и будто бы помехи шли. Нет, смысл Василиса улавливала, краем уха внимая обсуждениям вчерашних визитов в питомник и настораживаясь при упоминании бесследно исчезнувшего из заказника детеныша Змея Горыныча. Старшеклассники говорили о том, что ученые сами виноваты – накинулись на новорожденную редкостную двуглавую особь с записывающими камерами, осцилляторами, ДНК-тестами и напугали детеныша до смерти, из-за чего тот и сбежал под шумок, пока новую учительницу в заповедных болотах искали. Их товарищи отвечали на это, что двухголовый Змей Горыныч – и впрямь редчайший случай генетического отклонения в развитии, поскольку в последние тысячу лет таких аномалий не наблюдалось, все драконы и Горынычи имеют число голов кратное трём, как им и положено, то есть шести-, девяти- и двенадцатиголовые встречаются, хоть наиболее распространены самые обычные, трехголовые. «Ой, как бы Галюсеньку и впрямь в расход на опыты не пустили, – испугалась Василиса. – Прятать ее надо, это верно Глюк говорит! А мне – продолжать делать вид, что ничего не слышу, и попробовать эти беседы записать: будет такая же разница в слышимости, если на диктофоне их потом воспроизвести?» Подходящий разговор подвернулся скоро: — Что-то я не видела вашего дракона – ты как до школы добирался? – спрашивала одна девочка у щупленького мальчика с короткой стрижкой, делавшей его похожим на встрепанного воробья. — Сапоги-скороходы отец подарил, старинные, проверенные, безотказная модель, – хвастливо ответил тот. — О-оо… Дашь поносить? — На них настройки индивидуальные, противоугонные, кто угодно с ними не управится, – добавил весомости мальчик, но смилостивился и сказал снисходительно: – Но тебя внесу в списки допущенных к управлению лиц, так и быть. Чуть дальше группка мальчиков постарше рассматривала какую-то длинную, блестящую на солнце штуковину: — Ух, ты! Знатная вещь, только на кой она тебе? Директорские охранные заклинания не дадут ей тут сработать, сам знаешь. — Знаю, это прапрадед у меня на старости лет умом немного тронулся, говорит: «На границу едешь, без оружия никак нельзя! Меч-кладенец возьми, авось, пригодится!» Так и подложил в чемодан втихаря! Вечно мне эти дедовские штучки… — Не ворчи, классная же штучка! Если бы из-под полога защитного выйти, то можно… — Ха, попробуй выйди за полог – замучаешься потом родителей к директору водить! Василиса исподволь незаметно щелкнула фотокамерой на телефоне и пошла дальше. В деревне теперь не было пустых домов, по ним расселились дети, словно в комнатах интерната, собираясь жить здесь до конца учебного года, как Глюк и говорил. Присматривать за ними оставались те самые люди(?) в национальных нарядах, а родители планировали приезжать на выходные, забирать детишек на каникулы и ближайший массовый отлет всех учащихся из деревни планировался на 28 октября. |