Книга Сезон продаж магических растений, страница 233 – Валентина Елисеева

— М-да, про секретные целительские свойства жгучего цепня ты мне явно не расскажешь, — вздохнула Кэсси, скрывая расползающуюся на всё лицо улыбку. Значит, её усиленно охраняют? Забыл добавить, что охраняет лично он сам. Она могла смело не класть в дорожную сумку сигнальную петарду и магический вестник. А вот конверт, зачарованный леди Левитт, хорошо бы спрятать поглубже под одежду, чтоб он случайно не попался на глаза ушлому брюнету. — Как объяснил всем замам своё внезапное исчезновение из рабочего кабинета? Погоней за шпионом?

Ответом послужило негодующее пыхтенье. Затем Мар пошевелился, ловко переворачивая её лицом к себе, и недовольно пробурчал:

— На этот раз личина отлажена от и до, первый заместитель и глава криминального отдела лично настраивали её, исследовали вдоль и поперёк и изъянов не нашли. Я даже срочную корреспонденцию на кабинет переправил, чтобы за мной не порхала! Как ты распознала подмену?!

— Тебя сдали с потрохами сущие мелочи, — рассмеялась Кэсси. — Дьявол, как известно, кроется в деталях.

Настроение из пасмурного и тяжёлого, как грозовые тучи перед бурей, переменилось на солнечное и лёгкое, как свежий ветерок. С этим спутником она готова ехать куда угодно и сколь угодно долго! И ни предчувствие скорого печального конца, ни пропасть общественного положения между ними ничего не меняли в мимолётном ощущении счастья. Увы, тяжким трудом сформированное умение жить в реальности трещало по всем швам. И это не смотря на то, что крохи не изжитой до конца наивности никак не помогали ей поверить в романтические причины для её сопровождения главой имперской безопасности. Кажется, у следователей и дознавателей всех мастей это называлось «ловлей на живца»: она играла роль мелкой зверушки, подсаженной в ловушку для исполинского грифона — грозного обитателя южных гор.

Достоверность предупреждения Мара о неприятностях возращения в гнездо раскрылась Кэсси на подъезде к родному городку. Они остановились в таверне на большом тракте, работающей круглосуточно, в отличие от той, что имелась в городке. Жители провинции не имели обыкновения трудиться на благо клиентов по истечении общепринятого трудового дня, и все торговые точки закрывались летом задолго до захода солнца. Таверна не являлась исключением, и парадный вход закрывался вместе с кухней до следующего утра, а постояльцы пользовались чёрным ходом, если куда-то хотели выйти.

У самого порога родного городка Кэсси узнали и внимательно присмотрелись к сопровождающему её мужчине, хоть тот и заселился в отдельный от неё номер. Окно в предоставленной комнате Кэсси распахнула настежь по причине невыносимой духоты, и слышимость из бара таверны была отличная. Так она узнала, что вернулась в отчий дом, будучи в глазах жителей родного городка решительно скандальною особой. Она была странной, что уехала в столицу, и вдвойне странной, что не вернулась в слезах обратно, а прижилась там и, кажется, совершенно не собиралась возвращаться. Последнее было уж совершенно никому не понятно! Разумное объяснение местные обыватели находили одно — богатый любовник. Оно и заняло мысли всех, что другого никто придумать не мог. Мнения разделись лишь по поводу: с ним ли она приехала или сбежала от покровителя, поддавшись неразумному чувству девичьей любви. Народ задавался вопросом, каким образом разорившийся отец будет содержать вернувшуюся дочь, если вдруг её спутник беден, как церковная мышь.