Книга Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту, страница 47 – Лилия Карниенко

— «В связи с проявлением живого клятвенного отклика в учебной карточке дела 47-К, связанного с домом Крайсов, прошу провести немедленную сверку с книгой угасаний по основанию угрозы родовому контуру Вейров и возможного нарушения порядка будущего брачного союза».

Рейнар повторил фразу почти без ошибки, пока она писала. Голос был ровный, собранный, но Элиана слышала, как под этой ровностью работает напряжение.

Имя Дамиана Крайса задело его глубже, чем она ожидала.

— Ты знал его хорошо? — спросила она, не поднимая глаз от листа.

Пауза вышла слишком длинной.

— Достаточно, чтобы помнить, каким он был до исчезновения.

— Каким?

— Упрямым. Слишком прямым для своего рода. Он не умел молчать, когда считал решение неверным.

Элиана всё-таки посмотрела на него.

— Похоже, за это наказывают не только женщин.

Рейнар принял удар молча.

— Он хотел расторгнуть помолвку с Селестой? — спросила она.

— Я слышал об этом после. Тогда это называли ссорой между домами. Крайсы хотели союза с Морами, чтобы вернуть себе часть влияния. Дамиан отказался продолжать переговоры.

— Почему?

— Официально — из-за несовместимости характеров.

Орвин фыркнул.

— Самая удобная причина, когда настоящую нельзя записать в протокол.

Рейнар кивнул.

— Неофициально говорили, что он нашёл в документах Мор несостыковку. Но через несколько дней после ссоры он исчез.

— И его объявили утраченным, — сказала Элиана.

— Да.

— Без тела.

Рейнар посмотрел на неё тяжело.

— У драконов не всегда остаётся тело.

Элиана знала это. Огонь крови, если смерть происходила в боевой форме или при разрыве родовой силы, мог оставить только след в книге угасаний. Но именно поэтому книга была важнее любых слухов.

— Но всегда остаётся подтверждение угасания огня, — сказала она.

Рейнар ничего не ответил.

Потому что понял.

Если в книге угасаний нет подтверждения, Дамиана не имели права считать погибшим. Не имели права закрывать его клятву. Не имели права разрешать Селесте новый союз без глубокого разрыва.

А значит, все пять лет кто-то строил новую правду поверх незавершённой старой.

Запрос с печатью Рейнара сработал быстрее, чем Элиана ожидала.

Не потому, что Палата вдруг стала сговорчивой. Потому что теперь дело касалось не бывшей жены, а возможной ошибки в драконьей книге угасаний. Даже Солл не мог просто отмахнуться от такого основания, не оставив следа в протоколе.

И всё же их заставили ждать.

Не в зале. Не в архиве. В узкой приёмной верхнего уровня, где стены были украшены сухими формулами закона, а окна выходили на внутренний двор Палаты. Там, внизу, служители уже спешили между корпусами, разносили новые распоряжения, запечатывали двери, переговаривались слишком тихо.

Элиана сидела у окна и смотрела не на двор, а на отражение Рейнара в стекле.

Он стоял у противоположной стены. Не садился. Не ходил. Просто стоял, будто любое движение могло выдать больше, чем он хотел показать.

Орвин ушёл внутрь вместе с запросом. Без него тишина стала неровной.

— Ты молчишь, — сказал Рейнар.

Элиана не повернулась.

— Это теперь тоже требует объяснения?

— Нет.

Он сделал паузу.

— Раньше ты в таких случаях говорила вслух, что думаешь.

— Раньше ты не использовал мои слова против меня.

Тишина после этого стала ещё глубже.

Рейнар подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Она отметила это. Не поблагодарила. Не подала виду. Просто отметила.