Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 74 – Ангелина Сантос

Он подхватил ее, но она успела схватить его за рукав:

— Запись… клятва…

— Орден уже снял.

— Мариус…

— Связан.

— Селеста…

— Под стражей.

— Сердце…

Он посмотрел на кристалл.

Белая трещина все еще была там.

Меньше.

Но не закрыта.

— Еще держится, — сказал он.

Марина хотела ответить, но силы наконец оборвались.

Мир качнулся.

Последнее, что она услышала перед темнотой, был голос Ферна:

— Я же говорил. Все героини одинаковые: сначала спасут дом, потом падают и мешают лечить.

Марина очнулась от запаха дыма.

Не пожара — живого каминного дыма, сухого, горьковатого, с примесью трав. Где-то рядом тихо потрескивали дрова. За окном стучал дождь, уже обычный, без ледяной злобы. На лбу лежала влажная ткань. Левая ладонь была перевязана так тщательно, будто Ферн решил спрятать ее от всего мира, включая саму Марину.

Она открыла глаза.

Покои леди Эстеры.

Серебристые стены, высокий полог кровати, стол у камина, на котором лежали книги, письма, темная шкатулка и серебряный ключ первой супруги.

Жива.

Сначала это слово было просто фактом.

Потом — раздражением.

Потом — облегчением, настолько сильным, что Марина закрыла глаза обратно и несколько секунд просто дышала.

— Проснулась, — сказал Ферн.

Голос лекаря прозвучал с таким мрачным торжеством, будто он лично вытащил ее из пасти смерти и теперь собирался предъявить счет.

Марина повернула голову.

Старик сидел у кровати, держа в руке чашку с отваром. Вид у него был измученный, сердитый и совершенно довольный собой.

— Сколько? — спросила она.

Горло хрипело.

— Если вы о количестве глупостей за последние сутки, я сбился.

— Времени.

— Почти день.

Марина резко попыталась сесть.

Мир сразу поплыл, и Ферн с неожиданной для старика быстротой толкнул ее обратно на подушки.

— Лежать.

— Совет…

— Завтра.

— Семь дней…

— Еще не кончились, как видите. Хотя вы делали все, чтобы сократить их до одного.

Она сглотнула.

— Что с Сердцем?

Ферн поджал губы.

— Держится. Трещина уменьшилась, но не закрылась. Внизу дежурят Эйран, Гарт и половина стражи. Орден снял запись измененной клятвы. Мариус Вирн под замком. Селеста тоже.

Марина закрыла глаза.

Селеста под стражей.

Мариус связан.

Запись есть.

Свидетельство Ливии есть.

Но почему тогда внутри не было победы?

Потому что Сердце все еще треснуто.

Потому что Совет только завтра.

Потому что Ровена жива, свободна и знает больше, чем сказала.

Потому что правда, поднятая из-под замка, редко выходит чистой. Она выносит с собой кровь, пепел, чужую вину — и требует, чтобы с этим кто-то жил.

— Мира?

— Спит в соседней комнате. Наконец-то. Я пригрозил настойкой, и девочка оказалась разумнее вас.

— Кай?

Ферн помолчал.

— У Лиариной часовни.

Марина открыла глаза.

— Один?

— С двумя стражниками. И вином. Надеюсь, не в таком порядке.

— Эйран?

— Я же сказал: у Сердца.

Она медленно повернула голову к двери.

— Он был здесь?

Ферн посмотрел на нее так, будто вопрос был глупым.

— Сидел до рассвета. Потом я выгнал.

— Вы выгнали дракона?

— Если дракон мешает больной спать, он перестает быть драконом и становится мебелью не на месте.

Марина невольно улыбнулась.

Слабо, но улыбнулась.

Ферн сунул ей чашку.

— Пейте, пока мне снова не пришлось спасать вас из древних клятв. И предупреждаю сразу: вкус ужасный, потому что я зол.