Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 5 – Ангелина Сантос

Марина слушала и почти видела перед собой не драконьего лорда, а бывшего мужа, который говорил:

«Давай не будем выносить сор из избы. Нам обоим так будет лучше».

Тогда она почти поверила.

Почти.

Теперь нет.

— Нет, — сказала она.

Эйран замолчал.

— Что?

— Нет, — повторила Марина. — Я не буду изображать спокойную жену рядом с вами. Не буду улыбаться вашей любовнице. Не буду молчать, чтобы вашему роду было удобно. И в восточные покои не перейду, если это означает домашний арест.

— Это не просьба.

— А я не спрашивала.

За окном ударил гром.

Или это только показалось.

В глазах Эйрана мелькнул золотой отблеск. На мгновение его зрачки стали узкими, нечеловеческими. Тело Ливии снова испугалось, но Марина удержала взгляд.

Она боялась. Конечно, боялась.

Только страх больше не был поводом подчиняться.

— Вы забыли свое место, — сказал он.

— Нет. Я, кажется, только начала его вспоминать.

Ровена тихо произнесла:

— Ливия, вы не понимаете последствий. Жена главы рода не может устраивать бунт из-за мужской слабости.

Марина медленно повернулась к ней.

— Мужская слабость? Как мягко вы называете предательство.

— В браках великих домов случается разное.

— Удобная мудрость для тех, кто не лежал ночью у алтаря в собственной крови.

Ровена сжала губы.

Эйран смотрел так, будто пытался найти в лице жены знакомую покорную Ливию и не находил.

— Чего вы хотите? — спросил он наконец.

Марина почувствовала, как комната замерла.

Вот он, первый настоящий вопрос.

Не «как замять». Не «как заставить молчать». А чего она хочет.

Хорошо.

Начнем с простого.

— Отдельные покои, которые выберу я, а не вы. Моя служанка остается при мне. Я получаю доступ к своим вещам, письмам, счетам и брачному договору. Селеста Вирн не приближается ко мне без свидетелей. И вы больше не отдаете приказов так, будто я мебель в вашем замке.

Эйран смотрел на нее неподвижно.

— Вы ставите условия?

— Да.

— Вы в моем доме.

— Я ваша законная жена. Или вы предпочитаете забыть об этом только тогда, когда вам неудобно?

Ровена резко вдохнула.

Мира у стены стояла белее полотна.

Эйран медленно сказал:

— Вы не знаете законов Дрейкхолда.

— Значит, изучу.

— Вы не знаете, с какими силами играете.

— Зато я знаю, что происходит с женщиной, которая молчит после измены. Ее сначала жалеют. Потом презирают. Потом используют как красивую ширму. Я уже проходила это, милорд. Больше не хочу.

Слова вырвались слишком личные.

Эйран заметил.

— Что значит — уже проходили?

Марина поняла ошибку, но не отвела взгляда.

— Значит, я умею делать выводы.

Он приблизился еще на шаг. Теперь между ними оставалось совсем немного. Она видела темные ресницы, жесткую линию губ, холодный свет в глазах.

Красивый. Опасный. Виноватый.

И все равно привыкший считать свою вину меньше чужого шума вокруг нее.

— Ливия, — сказал он тише, — вы вчера едва не умерли. Если это была попытка наказать меня…

Марина перебила:

— Не льстите себе.

Он замер.

— Что?

— Я сказала, не льстите себе. Умирать из-за мужчины — плохая привычка. Прежняя Ливия, возможно, была достаточно сломлена, чтобы поверить, будто ваша измена стоит ее жизни. Я — нет.

Она поняла, что сказала лишнее, только когда Ровена резко схватилась за спинку кресла, а Эйран побледнел.

Не сильно. На полтона. Но для него, вероятно, и это было почти криком.