Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 100 – Ангелина Сантос

свидетельство Ровены,

слова Ферна,

атака Морвенов на домовую книгу,

и ключ первой супруги, который теперь лежал у Марины на груди, теплый, как уголь под пеплом.

Когда карета въехала во двор Дрейкхолда, большой колокол ударил сам.

Один раз.

Потом второй.

Потом третий.

Гарт, спрыгнув с подножки, замер.

— Совет прибыл.

Марина открыла глаза.

У главных ворот стояли всадники в серых плащах.

Пять знамен.

Пять голосов.

И впереди, на черном коне, сидел Ардан Дрейкхолд.

Умытый, спокойный, без следов ночной схватки.

Он посмотрел на карету.

Улыбнулся.

И поднял руку в приветствии, будто вернулся домой законным хозяином.

Эйран, сидевший напротив Марины, медленно встал.

Кай сжал рукоять меча.

Ровена побелела.

Марина коснулась браслета на запястье.

— Ну что ж, — сказала она тихо. — Суд начинается.

Совет прибыл не как суд.

Как осада.

Пять знамен стояли у главных ворот Дрейкхолда, и каждое было воткнуто в камень так глубоко, будто владельцы заранее решили: сегодня они отсюда не уйдут без добычи. Серые плащи советников мокли под мелким утренним дождем. Кони били копытами, фыркали паром. За всадниками тянулась свита: писцы, свидетели, маги крови, двое целителей, шестеро стражей Совета и люди без гербов, слишком молчаливые для обычной прислуги.

Морвенские, подумала Марина.

Они умели прятаться за чужими именами. Теперь, после ночи в часовне, это уже не было догадкой.

Ардан Дрейкхолд сидел впереди.

Черный конь под ним стоял неподвижно. Старый лорд выглядел так, будто не проходил ночью через бой, дым, клятвенный разрыв и проклятую часовню над морем. Плащ сухой, лицо спокойное, серебро в волосах аккуратно убрано назад, золотые глаза холодно смотрят на двор.

Он был не просто жив.

Он вернулся подготовленным.

И это было хуже.

Эйран вышел из кареты первым.

Раненое плечо скрывал плащ, но Марина видела, как тяжело он держит левую руку. Кай спрыгнул следом, помогая Ровене. Старшая леди была бледна, но пряма. Домовая книга лежала в руках Ордена, укрытая темной тканью, словно драгоценность или тело. Ферн стоял у дверцы кареты и смотрел на Марину так, будто заранее готовился спорить.

— Нет, — сказал он.

Она еще ничего не сделала.

— Я даже не открыла рот.

— У вас лицо человека, который собирается идти на Совет пешком.

— Потому что я собираюсь идти на Совет пешком.

— Вы собираетесь лечь в постель.

— После Совета.

— Если я услышу эти слова еще раз, я начну лечить вас грубо и без уважения к титулу.

Марина протянула руку.

— Помогите выйти, мастер Ферн.

Он проворчал что-то о проклятиях, великих домах и женщинах, которые сделали упрямство смертельным заболеванием, но руку подал. Эйран тоже повернулся, однако остановился, увидев, что она уже опирается на лекаря.

Марина встала на камень двора.

Ноги дрогнули, но удержали.

Холодный дождь коснулся лица. После ночи без сна, боя, крови и магии тело казалось не телом, а тонким, плохо скрепленным сосудом. Но браслет Ровены на запястье держался крепко. Метка под ним светилась едва заметно. Серебряный ключ первой супруги лежал у груди, теплый даже сквозь ткань платья.

Она подняла голову.

Ардан смотрел на нее.

Улыбка его стала чуть шире.

— Леди Ливия, — произнес он достаточно громко, чтобы услышал весь двор. — Или, как я понимаю, это имя уже требует уточнения?