Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 88 – Анна Морская

— Подожди здесь, — сказал он. — Я сам отнесу его.

— Хорошо, — кивнула я. — Только будь осторожен.

Он на мгновение замер, посмотрел на меня, и в этом взгляде снова вспыхнуло то самое чувство, которое я видела вчера: восхищение, обожание, страсть.

— Я быстро, — коротко бросил он и вышел за дверь, прихватив с собой и умертвие, все это время стоявшее в дальнем углу комнаты.

Оставшись одна, я стала нервно расхаживать из угла в угол и в конце концов рухнула на кровать, раскинув руки в стороны и уставившись в потолок. Как же сильно все изменилось.

Вся моя жизнь, прожитая в родном мире, стала походить на какой-то сон. Сейчас, когда история с незаконными делами Фареллов стала очевидно двигаться к финалу, я почувствовала это особенно остро.

В памяти всплыла моя старая квартирка в центре Петербурга, тесная, но уютная, с видом на канал и красивыми фонарями под окном, связанная с воспоминаниями как детства, так и взрослой жизни.

Я вспомнила, как любила по выходным сидеть в огромной нише подоконника с чашкой кофе утром, смотреть, как город просыпается, слушать гул машин, а зимой и снегоуборочной техники.

Тогда это казалось нормой, жизнь в большом городе, где каждый день похож на предыдущий: работа, метро, встречи с коллегами, редкие вылазки в кафе по выходным.

Я была успешным специалистом, все вроде было — хорошая и полезная для общества профессия, стабильный доход, признание коллег. Но что осталось от той жизни? Ничего. Квартира, и та, наверное, отошла государству за неимением наследников.

Даже друзей у меня, как у любого взрослого трудоголика, по сути, не осталось. Бывшие одноклассницы и однокурсницы жили своими жизнями, коллеги — своими. Мы поздравляли друг друга с праздниками в мессенджерах, иногда встречались раз в год, но настоящей близости не было уже давно. Все растворилось в потоке рабочих задач и хронической усталости.

Вспомнился и брак, косвенным образом доведший меня до смерти. Он не был плохим, и развелись мы без скандалов, без взаимных обвинений, только с пугающей пустотой внутри, будто не было всех тех лет, проведенных вместе.

Я перевернулась на бок, подложив руку под голову. В этом мире у меня тоже ничего не было, ни любящей семьи, ни дома, ни прошлого. Но все же, именно здесь я впервые почувствовала себя живой.

Мне вдруг остро захотелось прожить эту куда более настоящую жизнь, без суеты и постоянной гонки за успехом, который всегда остается недостижим, а яркую, местами опасную, полную неожиданностей судьбу. Рядом с мужчиной, который в буквальном смысле готов подставить себя под удар, лишь бы со мной все было в порядке. Который смотрит на меня так, как не смотрел никто и никогда.

Дверь скрипнула, и я резко села на кровати. В комнату вошел Ноймарк, будто специально подгадавший момент, когда я подумала именно о нем.

Умертвие его не сопровождало, судя по всему, он не только отправил письмо, но и тело бандита освободил.

Дияр замер на мгновение, окинув меня взглядом: от растрепавшихся волос до босых ступней, выглядывающих из‑под подола платья, а затем бросил на полку какой-то большой сверток.

Я приподнялась на локтях, собираясь сказать что‑то вроде: «Ты так быстро вернулся», но слова застряли в горле.

— Ной… — выдохнула я, но он уже оказался рядом.