Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 46 – Анна Морская

Вместо отвращения в, казалось бы, похожей ситуации я почувствовала обжигающее, всепоглощающее даже не желание, а требование дать волю огню, о существовании которого в себе я никогда не подозревала.

Чувствуя, как кончается кислород, как темнеет перед глазами то ли от нехватки воздуха, то ли от нахлынувших ощущений, смывающих пережитые страх и отвращение, я исступленно ответила на этот поцелуй.

Мои пальцы судорожно вцепились в его рубашку, притягивая ближе, будто я могла раствориться в нем, стереть все следы прикосновений брата. Дыхание срывалось, а сердце билось так отчаянно, что, казалось, оно готово вырваться из груди.

Я выгнулась навстречу его телу, теряя последние остатки самоконтроля. Все, что имело значение, сосредоточилось в этих прикосновениях, в этом жаре, в этой опасной, пьянящей близости.

А затем произошло нечто странное.

На мгновение открыв глаза, я увидела не привычное лицо «жениха», нечто совершенно иное.

И без того светлая кожа побледнела еще больше, на скулах и висках проступила сеть крупных вен. Но главное, вместо знакомых серых глаз на меня в лучших традициях хорроров смотрели черные провалы.

От неожиданности я даже не вскрикнула, позорно заорала, содрогнувшись всем телом.

— Стоит узнать человека получше, прежде чем его провоцировать, — криво усмехнулось это нечто и отступило, оставив меня обливаться холодным потом.

Пока я справлялась с ужасом, Ноймарк постепенно вернул прежний вид. Чернота отступила, обнажив обычные человеческие глаза, кожа приняла здоровый оттенок. Кажется, что-то произошло и с его руками, но я изначально не обратила на них внимание и не могла сравнить.

Не до детальных разглядываний было, знаете ли.

Я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца. Ладони похолодели, по спине пробежал ледяной озноб.

— Это что сейчас было? — выдохнула я.

Ноймарк смерил меня многозначительным взглядом.

Могу с уверенностью сказать, что имела право на те эмоции, которые испытала. Но отчего-то стало очень тоскливо видеть смесь насмешки и разочарования в грозовом взгляде дияра.

Оказалось, что увиденный мной «спецэффект» был ни чем иным, как проявлением истока дияра. Эти товарищи настолько глубоко погружались в свое искусство, что постепенно сливались с той силой, которая даровала им сверхчеловеческие способности. И в моменты слабости она могла спонтанно брать над ними верх, что мне и посчастливилось наблюдать.

Именно такая степень единения с жизнетворчеством выделяла дияра среди прочих одаренных. Перед ними открывались возможности, о которых другие могли лишь мечтать, но, разумеется, за все приходилось платить. Правда, в тот момент я не была готова вникнуть в суть этих последствий.

Ноймарк объяснил все подробно и терпеливо, но расстались мы на не самой приятной ноте.

Я кожей чувствовала разочарование, которое вызвала моя реакция. Оно висело в воздухе едва ли не осязаемой тяжестью.

Нет, а на что он рассчитывал? Мог хотя бы предупредить, может и не столкнулся бы со вполне закономерным испугом. Кто вообще сохранил бы самообладание в такой ситуации?

Помешивая изящной ложечкой сахар в кофе, я задумчиво смотрела вдаль.

Ренар покинул резиденцию раньше, чем я проснулась, и мне оказалось только в радость, что он не стал разыгрывать комедию с трепетным прощанием.