Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 49 – Анна Морская

Свет на мгновение мигнул, а затем будто потускнел, делая тени в углах помещения темнее и гуще. Мне даже показалось, что эта темнота стала осязаемой в буквальном смысле слова, но больше интересовало другое.

С телом Ноймарка, неспешно подошедшего к телу, что-то происходило. На этот раз я успела рассмотреть, как с тихими щелчками вытягиваются пальцы его рук, обзаводясь четвертой фалангой, и превращаясь в нечто, похожее на огромного паука.

Под побледневшей кожей проступили багровые вены, и глаза… их снова затянула непроглядная чернота, вызывающая стойкие ассоциации со всяческими демоническими тварями, наподобие тех, что в изобилии демонстрировала массовая культура моего мира.

Дияр перевел на меня взгляд, который оказалось попросту невозможно прочитать, и невольно в голове возникла бессмертная цитата старины Ницше:

«Если долго всматриваться в бездну, то бездна начнет всматриваться в тебя».

Вот и мне показалось, что сама бездна, черная и голодная, смотрит на меня в ответ, хотя долго вглядываться не пришлось.

Мгновения понадобились, чтобы понять: страх вызывает не столько вид проявленного истока, сколько то, что за ним стоит. Первобытный ужас перед чем-то непостижимым, лежащим за гранью человеческого не только понимания, но и самого существа.

И как только я это осознала, страх отступил. По понятным причинам, самый простой способ перестать бояться — это рационализировать само чувство, разобраться, что именно тебя пугает и почему.

— Знаешь, в моем мире тебя бы продюсеры с руками и ногами оторвали, — усмехнулась я. — Такой эффектный мужчина, и даже на компьютерную графику тратиться не надо.

Ноймарк вряд ли понял, кто такие продюсеры и что такое компьютер, но суть явно уловил, потому как усмехнулся в ответ. И несмотря на отступивший страх, от этой усмешки мурашки по коже все-таки побежали.

Без слов он повернулся к столу, завершая нашу игру в гляделки с бездной, и положил огромную ладонь на грудь мужчины, распластав по ней пальцы, как корни дерева по земле.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем тело судорожно выгнулось, издав хриплый, нечеловеческий звук, будто воздух с трудом пробивался сквозь связки. Грудная клетка вздымалась неравномерно, мышцы хаотично дергались.

Я инстинктивно отступила на шаг. Умертвия во мне не вызывали трепета, но даже для меня картинка «ожившего» мужчины со вскрытой головой оказалась чрезмерно впечатляющей.

— Прекрасно, — со странным, немного жутким удовлетворением протянул Ноймарк. — Теперь мы поболтаем.

Пальцы на руках мертвеца судорожно сжались, затем разжались. Веки дрогнули и медленно приподнялись, обнажив мутные, как у рыбы, глаза. В них не было ни проблеска разума, ни узнавания, лишь рефлекс, первобытный импульс, заставляющий тело цепляться за мимолетное подобие жизни.

— Как ты замешан в похищениях жизнетворцев? — со сталью в голосе спросил дияр.

— Вода, — просипело уметвие. — Мы должны вылечить их.

— Кого? Жизнетворцев?

— Да.

— От чего вы их лечите?

— Скверна. Извращение. Больная ошибка богини.

— Они живы?

— Не получается. Мертвы. Или оболочка.

— Где живые?

— Вода. Ночь.

— Кто вы, на кого ты работаешь?

— Союз. Священный долг.

— Вами руководит барон Фарелл?

— Нет.

— Ты знаешь барона, он замешан?

— Да.

— Кто тогда руководит вами? — голос Ноймарка звучал жестко. — Назови имя!