Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 44 – Анна Морская

— Ты все правильно понял, — кивнула я. — Спасибо, что помог его спровадить без лишнего шума.

Я глубоко вдохнула, медленно возвращая себе самообладание. Щека все еще горела огнем, но я сдержалась, не прикоснулась к ней, не дала ни малейшего намека, что боль еще пульсирует под кожей.

Рука Ренара оказалась такой же тяжелой, как в воспоминаниях Оливии.

— Дай мне несколько минут, я переоденусь.

— Не думаю, что вы сейчас в том состоянии, чтобы куда-то идти, — покачал головой слишком уж проницательный Гидеон. — Я сообщу дияру, что вы в порядке. Может, он сам к вам зайдет.

Он был прав. Когда опасная ситуация миновала и адреналин покинул кровоток, явственно ощутилось, как в руках рождается мелкая неконтролируемая дрожь.

— Что ж, тогда спасибо за заботу, — улыбнулась я. — И за то, что быстро сориентировался, тоже спасибо.

— Не стоит благодарности, баронесса. У меня самого есть сестра, и я точно знаю, как ведет себя любящий брат. То, что я увидел сейчас, за гранью моего понимания. Поэтому я поступил бы точно так же, даже если бы дияр не приказал.

Закрыв за камердинером дверь, я на мгновение прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Тишина комнаты, обычно такая уютная, теперь давила, словно стены сжимались, напоминая о только что пережитом.

Я четко осознавала, что происходит с моим телом: резкий спад адреналина, выброс кортизола, напряжение, сковывающее мышцы — классические признаки постстрессовой реакции. Но понимание не помогало справиться с реакцией организма.

Оттолкнувшись от двери, я медленно, будто во сне, направилась к шкафу. Пальцы дрожали, когда я провела ими по ряду платьев, выбирая что‑то почти наугад. Остановилась на темно‑синем, с высоким воротником и узкими рукавами.

Развязав пояс ночной сорочки, я сняла ее и повесила на спинку кресла. Холодный воздух спальни коснулся разгоряченной кожи, заставив вздрогнуть.

В зеркале отразилось бледное лицо с расширенными зрачками и едва заметным румянцем на левой щеке. След от ладони Ренара.

При мысли о брате в голове всплывали только самые грязные и нецензурные эпитеты и существительные, которые я только знала.

Закончив с переодеванием, я с облегчением опустилась в кресло у окна, и сжала пальцами виски.

Начинала болеть голова. В ней крутились обрывки мыслей, наплывали образы: рука Ренара, сжимающая мое горло, его ледяной взгляд, холодная ладонь на бедре, насмешливый оскал.

Внутри заклокотала ярость. Захотелось не просто уничтожить этого напыщенного мерзавца, а сделать это так, чтобы он знатно страдал в процессе.

Хотя вряд ли возможно устроить все так, чтобы он пережил хотя бы малую долю того, что перенесла от его действий Оливия, годами терпевшая измывательства сводного брата.

Знать ее воспоминания и сталкиваться с тем же самым в реальности оказалось очень разным опытом. Память девушки воспринималась как собственная, но одновременно взглядом со стороны. В этот раз же все было вполне по-настоящему.

От мрачных мыслей отвлек звук приоткрывшейся двери.

В отличии от брата и камердинера Ноймарк себя утруждать стуком не стал. Он резко распахнул дверь, спокойным уверенным шагом подошел ко мне, а затем без слов аккуратно взял за подбородок, повернув левую часть лица к источнику света.

Гидеон все-таки заметил и дияру доложил.