Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 39 – Анна Морская

Ему захотелось узнать, какой звук она издаст, когда перестанет контролировать себя, когда ее разум утонет в ощущениях. Как исказится ее лицо в понимании, что она полностью принадлежит чужой воле.

Хотелось увидеть, как ее невозможные ореховые глаза, такие ясные и настороженные, потемнеют и потеряют связь с реальностью.

Эта фантазия промелькнула молнией, и тут же оказалась погашена здравой мыслью, что дияр завербовал ее не для этого. Что такая связь может помешать основной задаче, ради которой Ноймарк принял предложение баронства о помолвке.

А кроме того, он прекрасно знал, что всего представленного не будет. Ни одна женщина, кроме этой безумной барышни Кассиана, не испытает ничего подобного с дияром. Нормальные люди испытывают животный ужас сталкиваясь с тем, что лежит за гранью человеческого понимания.

Стоит найти повод позволить Оливии соприкоснуться с его истоком, увидеть, что он из себя на самом деле представляет.

Баронесса умная девушка, она легко разберется что к чему и станет смотреть на него иначе. Тогда и сам Ноймарк постепенно потеряет к ней интерес.

Ольга

Нервно меряя шагами комнату, я то и дело поглядывала в окно. Смысла в этом было мало, так как площадь перед центральным входом располагалась с другой стороны здания, и о приезде Ренара меня должна была оповестить горничная, но мне категорически не удавалось взять себя в руки.

Дияр, конечно, пообещал защиту, но я всем существом чувствовала, что визит брата не пройдет так легко, как хотелось бы. Память Оливии подсказывала, что этот скользкий тип всегда и в любых обстоятельствах находил способ потратить ее нервные клетки.

Горничная‑умертвие по обыкновению безмолвно скользнула в комнату и заторможенно произнесла:

— Барон Фарелл младший у главных ворот. Требует немедленной встречи с вами и дияром Ноймарком.

Я сжала край шероховатой гардины. Конечно, он требует, по-другому и не могло быть. Он всегда вел себя так, будто весь мир у брата в долгу.

Глубоко вдохнув, я вспомнила, что Ноймарк сказал держать в голове, и взяв себя в руки, произнесла:

— Проводи его в малую гостиную. И передай дияру, что брат прибыл.

Горничная молча исчезла. Я подошла к зеркалу, поправила прическу, разгладила складки на платье и натянула улыбку.

Когда я вошла в гостиную, Ренар уже расположился в кресле у камина. Его поза была расслабленной, но полной скрытого напряжения, она наводила на мысли о хищнике, готовящемся к прыжку.

Выглядел Фрелл младший как всегда безупречно: идеально скроенный сюртук, белоснежная рубашка под ним, темные волосы аккуратно зачесаны назад, на пальцах с ухоженными ногтями ловит блики пара перстней.

При моем появлении он медленно поднял взгляд. В нем мелькнул знакомый блеск, смесь издевки чего‑то более темного, того, что заставило меня несмотря ни на что инстинктивно отступить на шаг назад.

— Сестрица, — протянул он, растягивая гласные, и смерил меня цепким взглядом. — Как обычно сияешь. Даже в таком месте.

Отвращение, которое он вызвал прямо с порога, отрезвило меня, оказавшись сильнее, чем животный страх, укоренившийся в теле Оливии. Я остановилась в нескольких шагах, скрестив руки на груди.

— Что тебе нужно, Ренар?

— Я проделал такой путь, чтобы навестить любимую сестру, а она так холодна, — притворно вздохнул брат. — Разве я заслужил такой прием?