Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 37 – Анна Морская

Я попыталась найти опору в привычной иронии, в холодном рассудке, но они рассыпались, как песок. Осталась только пульсация крови в висках и странное, пугающее желание прижаться ближе.

— Я… — наконец выдавила я, но он мягко приложил палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Не переживай, я не планирую уподобляться твоим дражайшим родственникам и к чему-либо тебя принуждать.

С этими словами дияр отпустил меня, и в помутненном сознании промелькнула мысль, что если он продолжит в таком же духе, то ни о каком принуждении речь и не будет идти.

Все это так сильно отличалось от того, что я когда-либо испытывала, что у меня решительно не выходило не то что хладнокровие сохранять, даже разобраться в собственных ощущениях и трезво мыслить.

Ноймарк вернулся за свой стол и спокойно, почти буднично произнес:

— Просто держи в голове, что тебе ничто не угрожает, Оливия. Ни брат, ни тем более я. Договорились?

Медленно кивнув, я непроизвольно сжала пальцы в кулаки. Слово «просто» здесь было явно лишним.

Дияр же выдвинул один из ящиков стола и достал оттуда что-то небольшое, сверкнувшее отблеском металла.

— Возьми, — он протянул мне руку.

На ладонь лег холодный ободок довольно вычурного кольца с рельефным узором и россыпью мелких камней. Украшение очень походило на множество тех, что носила Оливия, но главное в нем было не это. Память девушки подсказывала, что это скорее всего не просто колечко.

Я подняла на дияра вопросительный взгляд, и тот сразу кивнул, подтверждая мою догадку.

— Ты же не думала, что Конклав игнорирует изобретения вашей Цитадели? — усмехнулся он, по-своему трактовав мое удивление. — Используй, если щенок решит, что имеет право переходить границы в моем доме.

Недолго думая, я надела кольцо на палец. У безделушки было всего одно истинное назначение — подать сигнал принимающему артефакту, если нажать определенным образом на выемку с оборотной стороны.

Ноймарк

Баронесса покинула комнату, оставив дияра наедине с собой. Он еще какое-то время понаблюдал за закрывшейся дверью, и медленно откинулся в кресле, проведя ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену.

Кабинет все еще наполнял густой аромат кофе, пустые чашки безмолвно удерживали память о присутствии Оливии. То, как она взялась позаботиться о себе и о нем вместо горничной показалось Ноймарку очаровательным.

Дияр усмехнулся, но веселье не коснулось глаз.

— «Поддавшийся страсти идиот», — повторил он тихо. — Хах.

Перед мысленным взором возникло ее лицо, каким он увидел его, когда девушка как ни в чем не бывало ворвалась в анатомическое помещение.

В широко распахнутых ореховых глазах плескалась тревога, но любопытство, с которым она склонилась над трупом магосозидателя, говорило о том, что причина ее беспокойства — вовсе не особенности уклада южного крыла.

Из того, что он узнал дальше, Ноймарк сделал вывод, что нужен баронессе больше, чем она ему. Кажется, семья не просто грязно использовала Оливию в своих целях, но даже не давала взамен ни защиты, ни достойного вознаграждения.

Все-таки для барона Фарелла дочь, по всей видимости, была именно безвольной куклой, которая вместо того, чтобы сломаться, обрела волю. Поэтому она ничего не знала о пропажах жизнетворцев, и поэтому так легко согласилась помочь дияру Конклава уничтожить собственную семью.