Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 34 – Анна Морская

Рукава рубашки дияра были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с проступающими венами. Белые волосы слегка растрепались, будто он не раз провел по ним рукой в раздумьях. И вопреки обстановке, я поймала себя на том, что не могу отвести от него глаз.

Резко подняв голову, Ноймарк встретился со мной взглядом, и на долю секунды на его лице промелькнуло раздражение, которое тут же растворилось, когда он опознал в нарушителе спокойствия меня.

— Прости, что побеспокоила, но дело срочное, — сразу же оправдалась я, примирительно подняв перед собой раскрытые ладони. — А… что ты делаешь?

— Что я делаю? — Ноймарк слегка приподнял белесую бровь, и в его голосе зазвучала едва уловимая ирония. — Честно говоря, в большей степени проклинаю человека, который слишком хорошо понимает специфику моей работы, — он постучал длинным указательным пальцем по голове лежащего на столе тела. — Хочешь взглянуть?

Не сумев перебороть профессиональный интерес, я подошла ближе, и дияр чуть отстранился, давая мне рассмотреть в чем дело.

Я склонилась над телом и сразу увидела следы грубых манипуляций. В области лобных долей наблюдались рваные проколы. Повреждения нанесли явно уже после смерти, в попытке зачем-то превратить часть мозга в фарш.

— Не стоит испытывать сочувствие к этому человеку, — произнес Ноймарк, склонившись ко мне. — Я уверен, что он имел непосредственное отношение к нашему делу. К сожалению, допросить мы его не сможем.

Все сразу встало на свои места. Мозг повредили намеренно, прекрасно понимая, что в ином случае дияр получит доступ ко всей информации, которой владел этот человек при жизни.

У меня возникла одна идея, которая могла бы в теории помочь. Я почти озвучила ее, забывшись, но тут же осеклась.

Если предложу свою помощь, придется рассказать Ноймарку, что я — не Оливия.

Нет. Сейчас не время. С этим мы разберемся позже.

Подняв на дияра взгляд, я достала из кармана платья письмо.

— Ноймарк, у нас проблемы.

Ноймарк взял письмо, слегка приподняв брови в немом вопросе, и отошел к краю секционного стола, уперевшись в его край ягодицами. Его пальцы ловко развернули лист, а взгляд тут же впился в строки.

Невольно задержав дыхание, я следила за каждой мимолетной эмоцией на его лице, и пояснила, не выдержав:

— Я даже не успела отправить отчет, о котором мы договаривались, а папочка уже поднял тревогу.

Закончив читать, Ноймарк поднял на меня холодный взгляд.

— Разве это проблема? Лишь подтверждение, что барон нервничает, а делает он это явно неспроста.

— Нет. Проблема в том, что он отправил сюда брата, — выдавила я и почувствовала, как липкий пот покрывает спину.

— И что? — поинтересовался мужчина все с тем же равнодушием. — Отличная возможность разыграть спектакль, который усыпит бдительность Фареллов. Гораздо более эффективный, чем ложные письма.

Я нервно замотала головой.

— Ты не понимаешь. Этот человек, он… — начала я, и осеклась.

Мне все еще не было ясно, насколько откровенной можно быть с «женихом».

Ноймарк смерил меня проницательным взглядом, а затем вдруг отложил письмо и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние. Внимательно глядя мне в глаза, он медленно произнес:

— Ты боишься его.

Не вопрос, констатация факта.

— Да, — хотела сказать, но вместо этого прошептала я.