Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 32 – Анна Морская

Отложив перо, я откинулась на спинку кресла и уставилась на плач ливня за окном, стекавшевшего струйками по стеклу, как по щекам.

В голове крутилась одна и та же мысль, назойливая, как муха: а было ли у меня когда‑нибудь настоящее влечение? Та самая влюбленность, о которой пишут в книгах и снимают кино?

Тридцать восемь лет жизни, и ни одного момента, когда сердце замирало от одного взгляда, когда дыхание сбивалось от случайного прикосновения. Были отношения, был даже брак, но все это… теперь выглядело так рационально. Взвешенно. Как будто мне и правда попросту не с чем было сравнить.

Что, если я просто не способна на такие чувства? Но что тогда происходит сейчас?

Тряхнув головой, я отогнала эту навязчивую мысль. Как бы то ни было, «жених» меня невестой не видел с самого начала, и гораздо важнее подумать о том, стоит ли открыть ему всю правду, раз уж на то пошло.

В библиотеке мне не удалось найти ни единого упоминания о попаданцах и ни одной истории, за которой мог бы стоять человек из нашего мира.

Такой концепции тут попросту не существует. Следовательно, здесь нет и системы, которая могла бы распознать во мне чужака и каким-то образом навредить.

Я снова взглянула на письмо, лежащее передо мной. Ложные сведения. Притворство. Игра на два фронта.

И так слишком много подлога. А расследование преступлений — это как раз та область, где мои знания и навыки вполне могли пригодиться. Но любовью Оливии Фарелл к чтению я не смогу их оправдать.

Даже если я решусь рассказать все Ноймарку, как он отреагирует? Поверит ли? Или решит, что я сошла с ума? А если поверит, не станет ли тем, кто решит изучить аномалию свойственным его профилю образом? Предварительно подготовив материал, так сказать.

Размышления прервала горничная. Она молчаливо вплыла в комнату, держа в руках конверт со знакомой сургучной печатью.

Грудь сдавило дурное предчувствие.

Всего один день прошел, и уже второе письмо от отца?

Нервно вскрыв конверт, я быстро уколола палец, даже не пытаясь вчитаться в ложный текст. И удивленно моргнула, потому как он остался неизменным.

Быстро пробежавшись взглядом по ровным строчкам, я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, а руки становятся ватными.

Бумага выпала из ослабевших пальцев.

«Твою мать» — родилась одна единственная мысль.

Черт бы побрал барона с его проактивным шилом в одном месте. Не получив от дочери вестей тот час же, он решил не рисковать и взять ситуацию в свои руки.

Ну, как в свои? Не совсем.

Подняв письмо с пола, и нервно сунув его в карман, я обратилась к своей инфернальной горничной:

— Отведи меня к дияру. Сейчас же.

Вопреки ожиданиям, девушка не шелохнулась.

Слишком напряженная, чтобы разбираться, я махнула рукой и сама пошла к кабинету. Впрочем, тот оказался заперт.

Не зная, что делать дальше, я растерянно застыла, и всем телом вздрогнула, когда за спиной услышала незнакомый голос:

— Дияр Ноймарк занят, баронесса, могу я вам чем-то помочь?

Медленно обернувшись я обнаружила довольно молодого мужчину. Рыжий и вихрастый, но вместе с тем парадоксально утонченный, несмотря даже на россыпь веснушек на лице, он стоял чуть поодаль, держа в руках стопку аккуратно сложенных бумаг. Его поза была сдержанной, но не напряженной, а на лице буквально читалось вежливое внимание.