Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 30 – Анна Морская

— И даже девичью честь не запятнает, — с готовностью закивала я, вызывая очередной смешок. — Мы ведь, можно сказать, помолвлены.

Честно говоря, хоть мне и удалось перестроиться на это бесконечное «выканье» человеку, который не выглядел старше меня в родном мире, оно утомляло.

Следующие полчаса мы уточняли детали: сроки, формат отчетов, способы связи. Ноймарк предлагал жесткие формулировки, я то и дело смягчала их, добиваясь баланса между безопасностью и свободой действий.

В какой‑то момент он даже рассмеялся, когда я настояла на пункте о «недопустимости использования меня в качестве приманки без предварительного согласия».

— Ты серьезно? — он откинулся на спинку кресла, с иронией вглядываясь в мое лицо. — Думаешь, я стану так рисковать ценным ресурсом?

— Ценным ресурсом можно легко пожертвовать, если он начинает мешать, — парировала я. — Так что, давай зафиксируем.

Наконец, текст был готов. Мы перечитали его вслух, внося последние правки. Когда дело дошло до подписей, Ноймарк протянул мне перо, и я с готовностью потянулась за ним.

Наши пальцы соприкоснулись. Всего на миг, но этого хватило, чтобы нечто внутри дрогнуло, словно невидимая искра прожгла расстояние между нами.

Я невольно задержала дыхание, пытаясь унять странное, непривычное волнение, но не сумела совладать с пальцами, которые неловко выронили перо.

Оно как в замедленной съемке упало, запачкав чернилами стол, но Ноймарк в его сторону даже не посмотрел, остановившись взглядом невозможных грозовых глаз на моем лице.

Я почувствовала, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам, но не могла ничего сделать с непроизвольной реакцией.

Пришлось отвесить себе мысленную затрещину, чтобы прийти в чувство, и взять это несчастное перо, а затем поставить витиеватую подпись Оливии на договоре.

— Прости, — произнесла я, не поднимая глаз от бумаги и делая вид, что очень сосредоточена на выведении закорючек. — Я не специально.

С этими словами я протянула перо дияру.

— Ничего страшного, — произнес он, но между строк я прочла достаточно, чтобы понять, как сильно облажалась.

Да что за реакция вообще? Ладно Оливия, но мне же тридцать восемь лет, я прошла огонь и медные трубы! Мне не полагается западать на столь сомнительную личность, просто потому что он конвенционально красив. Может, так гормоны в молодом теле шпарят?

Я стиснула зубы, мысленно проклиная предательский румянец, все еще горящий на щеках. Ноймарк, надо отдать ему должное, все прекрасно отметил, но комментировать не стал.

Когда дияр поставил свою размашистую острую подпись, я невольно усмехнулась и с иронией произнесла:

— Почти брачный контракт, только без брака.

— Боюсь, барон Фарелл не дал бы нам своего благословения, — сказал Ноймарк с насмешкой, и стал собирать бумаги в стопку.

Я проследила за его движениями, четкими, выверенными, будто каждое, даже самое бессмысленное, действие у него продумано. В этом человеке не было ни капли суетливости, ни намека на неуверенность. Это одновременно и раздражало, и притягивало.

Отогнав ненужные мысли, я уже совершенно серьезно спросила:

— Что ж, может, теперь ты посвятишь меня в суть дела и чем мне по твоим соображениям предстоит заниматься?

Когда Ноймарк изложил известные ему детали и обстоятельства, я сразу поняла, что дело скверное. До того момента в душе еще теплилась надежда, что речь идет о банальных финансовых манипуляциях, какой-нибудь краже бюджета или что-то в этом роде.