Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 27 – Анна Морская

Хотя питать особые иллюзии я себе запретила, решив по умолчанию относиться ко всему с настороженностью и в любом случае держать ухо востро.

Житейский опыт подсказывал, что если человек готов тебя использовать, это вовсе не значит, что его будет волновать дальнейшая судьба и вообще безопасность союзника. А в том, что совместная работа с дияром будет для Оливии какой угодно, но не безопасной, я не сомневалась.

Умертвие двигалось бесшумно, словно тень, лишь изредка шурша подолом серого платья о каменные плиты. Я шла следом, мысленно прокручивая в голове предстоящий разговор.

Мы миновали три поворота, поднялись по узкой лестнице с витыми перилами, и вот уже перед нами массивная дверь из темного дерева. За ней оказался, судя по всему, кабинет.

Дияра в нем не оказалось.

Я с интересом осмотрелась. Строго, почти аскетично, но с налетом едва уловимой роскоши. Тихой, как сказали бы у нас. Стены, облицованные темным деревом, поглощали свет, на полках теснились фолианты в кожаных переплетах, и свитки, перетянутые шелковыми шнурами.

В центре стоял массивный стол, на котором нарочито призывно лежал ворох бумаг, будто владелец этого места только-только отлучился, чтобы налить себе чашку кофе.

Скептично скривившись, я присела на край мягкого кресла и взяла с журнального столика огромную книгу, на проверку оказавшуюся анатомическим атласом.

Фолиант лежал раскрытым на странице, открывающей раздел, посвященный мозгу, и я с интересом погрузилась в изучение, сравнивая знания местных со своими.

На мгновение оторвавшись от книги, я бросила еще один короткий взгляд в сторону соблазнительно разложенных бумаг, и со вздохом возвела глаза к потолку.

Настолько очевидно, что даже обидно. С тем же успехом Ноймарк мог повесить неоновую табличку: «Страшные и ужасные тайны некроманта. Не смотреть!»

А мне показалось, что за дуру он меня все-таки не держит.

Хотя, надо признать, настоящая Оливия, особенно после угрожающего письма от отца, воспользовалась бы случаем сунуть нос в дела дияра почти наверняка. Слишком напуганная и сломленная, чтобы сориентироваться даже в такой очевидной ситуации.

Будто в ответ на мои размышления, дверь тихо приоткрылась, и на пороге появился владелец кабинета, очевидно осознавший, что «барышня» ковыряться в его бумагах не собирается.

Я медленно подняла взгляд на Ноймарка. Он замер в проеме, скрестив руки на груди, и в полумраке кабинета его серые глаза казались темными, как затянутое тучами небо за окном. Разве что молнии в них не сверкали.

Смерив его изучающим взглядом, я решила, что приступы тахикардии можно списать на тот факт, что как ни крути, а жених мой хорош.

В жизни Ольги Цветковой мужчины с такой внешностью находились в совсем другом социальном слое, и не то чтобы я когда-нибудь жалела, что не являлась его частью.

— Добрый день, дияр, — произнесла я, не спеша закрывать атлас. — На этот раз ждать пришлось мне. Полагаю, мы квиты.

Он вошел внутрь, бесшумно прикрыв за собой дверь, и в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние, встав за моей спиной.

— Хотите сказать, вам это интересно? — спросил он, заглядывая мне через плечо. — И вы все понимаете?

— Более менее, — уклончиво ответила я, захлопывая книгу и откладывая ее на журнальный столик, — но я не об этом пришла поговорить.