Книга Ртуть, страница 53 – Калли Харт

Последняя статуя в ряду была задвинута в нишу чуть глубже остальных и стояла, в отличие от них, спиной к коридору, лицом к стене. Фигура была мужская, высокая, широкоплечая. Я кивнула на неведомого бога:

— А это кто? Чему он покровительствует?

Эверлейн покосилась на статую с опаской и печально улыбнулась:

— Это Зарет, бог хаоса и перемен. – Она подошла к нему и почтительно поклонилась, приложив пальцы ко лбу, как перед другими божествами, а затем протянула руку и погладила его правую ступню. Я заметила, что камень в этом месте отполирован до блеска, как будто сапога Зарета касались уже сотни тысяч рук.

— Фейри тоже не чужды суевериям, – призналась Эверлейн. – У нас считается, что взглянуть в лицо Зарету – значит привлечь к себе его внимание, а мало кому этого хочется. Мы чтим его наряду со всеми богами, однако каждый предпочитает, чтобы в поле зрения бога хаоса оказался кто-нибудь другой. Потому мы и похлопываем Зарета по ступне – чтобы отвлечь от себя его взгляд. – Она отступила от статуи подальше. – Всех представителей Коркорана мы просим вернуться когда-нибудь в Ивелию. Но втайне многие из нас молятся, чтобы Зарет на обратном пути слегка заплутал.

Когда Эверлейн продолжила путь по коридору, я помедлила возле высокого бога, глядя в его широкую спину. Не знаю, зачем я это сделала, но в тот момент мне показалось, что так надо: я протянула руку и положила ее на правую ступню изваяния, задержав всего на секунду, после чего поспешила дальше.

Мы шли по дворцовым покоям мимо бесчисленных открытых дверей, за которыми были залы, спальни, рабочие кабинеты. Я видела комнату, где на стенах висели только географические карты, и множество других, заполненных книгами. Иногда попадались помещения со столами и стеклянными сосудами, в которых над жаровнями пузырилась странного цвета жидкость. Для меня все это было в новинку и немножко пугало, но любопытство пересиливало страх, и я смотрела во все глаза.

Обитатели дворца тоже являли собой занятное зрелище. Мы встретили по пути целые толпы фейри в причудливых одеждах и с настолько необычными лицами, что я то и дело мысленно призывала себя к порядку – мол, нельзя на них так таращиться. У каждого были остроконечные уши, но на этом сходство заканчивалось. В толпе мелькали шевелюры всех цветов радуги, глаза естественных и сверхъестественных оттенков. Одни фейри были высокими и стройными, другие – низенькими и коренастыми. И все без исключения косились на меня с неприкрытой враждебностью, пока я спешила за Эверлейн, стараясь подстроиться под ее стремительный грациозный шаг.

Во дворце царил всепроникающий холод. Когда я перед выходом из комнаты, в которой очнулась, попросила у Эверлейн какую-нибудь накидку, она посмотрела на меня с недоумением, но беспрекословно дала шелковую шаль. Однако это меня не спасло. Студеный воздух, казалось, проник до самых костей, ледышками застыл в суставах, а зубы у меня клацали так, что я сама это слышала, пока мы приближались к месту назначения.

— По-моему, ты притворяешься, – лукаво покосилась на меня Эверлейн. – Тут же камины на каждом углу. И даже если бы в них не горел огонь, во дворце все равно было бы тепло. Здесь в любое время поддерживается комфортная температура воздуха.

— Как поддерживается?