Книга Ртуть, страница 51 – Калли Харт

— У тебя красивые волосы, – сказала Эверлейн, водя гребнем с крупными зубчиками по моей голове.

Я вздрогнула, когда она вдруг отпустила мои волосы и они рассыпались по плечам.

— В Ивелии они будут расти еще лучше. У фейрийских женщин длинные волосы – знак принадлежности к именитому роду. И многие позавидуют цвету. Темные волосы у ивелийских фейри – характерная черта королей.

Мне было наплевать на моду и причуды фейри. По барабану, как ко мне отнесутся фейрийские бабы – обзавидуются или назовут мерзким чудищем. Несколько часов назад я даже не подозревала об их существовании.

Сейчас я сидела очень смирно и держала язык за зубами, пока Эверлейн заплетала мне косы проворными пальцами. Закончив, она подвела меня к висевшему на стене огромному зеркалу в золоченой витой раме и, сияя от гордости, предъявила результат трудов.

За свою жизнь я сделала немало зеркал вместе с Элроем в его стекольной мастерской, но сама ими пользовалась редко, поскольку и без того прекрасно знала, как выгляжу. Допустим, я была красоткой, но красота в Третьем секторе служила расхожим платежным средством: хорошеньким девушкам приходилось расплачиваться ею, когда у них не оставалось денег или воды, и ее можно было считать скорее проклятием, чем благословением. Меня спасали маски и шарфы. Если неизвестно, как ты выглядишь под толстым слоем заметенной песком рогожи, никто и не позарится на твои прелести.

Здесь же не было ни шарфов, ни масок – спрятаться оказалось невозможно.

Так или иначе, не оставалось сомнений, что моя красота меркнет рядом с ослепительно прекрасной Эверлейн. Хотя дурацкое платье, выбранное ею для меня, действительно выгодно подчеркивало оттенок моих глаз и привлекало к ним внимание, мало того – они казались больше. А что за чудо она сотворила с волосами? Замысловатая корона из кос, которую Эверлейн соорудила у меня на голове, была великолепна, и волосы мои никогда прежде не выглядели такими здоровыми и сияющими.

— Румяна тебе не нужны, – шевельнуло губами отражение Эверлейн в зеркале. – Ты и так не кажешься бледной. Хотя кое-что подправить, пожалуй, не помешает. – Отражение исчезло, но вскоре девушка вернулась с маленькой баночкой, сняла крышку и протянула баночку мне: – Когда ты была в беспамятстве, у тебя ужасно растрескались губы. Я смазывала их бальзамом через каждые пару часов, но теперь, раз уж ты очнулась, можешь делать это сама. Вот так, смотри. – Она зачерпнула подушечкой пальца густую восковую массу и провела пальцем по своим губам туда-обратно.

Я тоже запустила палец в банку и повторила за ней – только для того, чтобы она от меня отстала. Результат привел Эверлейн в восторг.

— Чудесно! Что ж, теперь, пожалуй, мы можем идти. Приготовься. Пора встретиться с королем.

Убранство комнаты, в которой я очнулась, отличалось неведомой мне прежде роскошью, но оно не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидела за дверью. Я шла за Эверлейн по грандиозным покоям Зимнего дворца разинув рот; чертоги Мадры в Зильварене казались ветхой лачугой по сравнению с резиденцией ивелийских королей.

Стены и пол здесь были из молочно-белого мрамора, который перемежался с синими и зелеными плитами из другого камня, отливавшего тусклым металлическим блеском. Такого минерала у нас в Зильварене не было, но Эверлейн сказала, что это редкий вид лабрадорита. Из просторных коридоров, по которым мы шагали, высокие сводчатые проходы вели к лестничным маршам на галереи и другие ярусы дворца. Стены были украшены гобеленами и картинами в рамах; повсюду, куда ни кинешь взгляд, стояли большие вазы с огромными букетами живых цветов. В высокие окна лился солнечный свет, но он был странным образом лишен тепла и совсем не похож на раскаленное зарево наших Двойняшек. Эверлейн так быстро промчалась мимо этих окон, что для меня, старавшейся от нее не отставать, пейзаж за окном промелькнул размытыми серо-белыми пятнами.