Книга Ртуть, страница 333 – Калли Харт

Каждый из этих листьев был отдельным миром. Целой планетой. Зарет только что мановением руки… уничтожил их. Я смотрела, как серебристые лодочки тонут, исчезая в живом серебре. Как это возможно? Он правда это сделал?

— Сколько там… – начала я и не смогла договорить до конца. Но бог, стоявший рядом со мной, знал, о чем я хотела его спросить.

— Миллиарды, – ответил он без малейшего намека на эмоции.

Значит, правда. Я только что стала свидетельницей геноцида в непостижимом для человеческого разума масштабе. А Зарет улыбнулся.

— Ты не единственный алхимик во Вселенной, разумеется, – продолжил он. – Там миллионы таких, как ты. Даже на твоей планете, в городе, который ты еще недавно называла своим домом, остались сотни носителей элементарной магии, способных управлять ртутью. Но давным-давно, совещаясь с фатами, перебирая нити судеб, я был немало озадачен при виде тебя, Сейрис Фейн. И не только тебя. Еще там был Кингфишер. Я увидел ось симметрии в потоке событий, а потом – узел на полотне грядущего. Когда же я присмотрелся и понял, насколько сильны соединившие вас узы, то, признаться, попытался повлиять на ход вещей.

— Как повлиять? – прошептала я.

Зарет посмотрел с вершины холма вниз, туда, где на лугу у пологого склона кружились в высокой траве, раскинув руки и заливаясь звонким смехом, его дочери.

— Ты должна была родиться фейри на той же планете, что и Кингфишер. Я вас разлучил. За сотни лет до твоего рождения я привел в движение события вокруг этого дня, перемешал фигуры на доске. И ты родилась далеко от него, на планете, которая не должна была продолжить контакты с его миром. Но потом я увидел, как ветви Вселенной тоже изменили направление роста, пошли против собственной природы и вытянулись так, чтобы ваша встреча все равно состоялась. Тогда я понял, что никакое воздействие на это древо не разорвет ваш союз. Я ничего не смог сделать, чтобы его предотвратить.

Фишер говорил мне, что его мать-прорицательница иногда ошибалась в мельчайших деталях, которые имели большие последствия. Когда Эдина предсказала, что я ворвусь в жизнь ее сына, она изобразила меня с остроконечными ушами и клыками, как у них самих. Получается, что тогда она все же не ошиблась. Я должна была родиться фейри. Просто бог хаоса счел нужным вмешаться.

— Почему? – спросила я. – Почему ты хотел нас разлучить? Какое тебе было дело до того, что мы полюбим друг друга и всю жизнь будем вместе?

Зарет некоторое время внимательно меня рассматривал. Затем, порывисто вздохнув, он стремительно переместился вокруг рва туда, где трава была примята, почти вытоптана… а голые ветви дерева мучительно изогнулись и сплелись в черные узлы. С того места, где мы стояли раньше, я этого не видела, но теперь, подойдя к Зарету, поняла, что довольно большая часть дерева умирает.

— В природе все имеет свой противовес, дитя. У света есть тьма. У жизни – смерть. У радости – горе. А добро уравновешивается злом. Этот закон работает на всех планетах, во всех мирах, – сказал Зарет, обведя рукой густую серебристую крону, в которой шелестело бесчисленное множество листьев. – Если такие нити Вселенной, как ваши с Кингфишером жизни, сплетаются между собой и вместе перекрещиваются с осью симметрии, они создают мощный источник силы. Энергия от вашего союза неизбежно должна была породить равный по масштабу и противоположный по сути противовес. И в каждом из возможных будущих, в которых вы с Кингфишером вместе, все заканчивается тем, что бо́льшая часть мирового древа отмирает. Никто из нас не видит других вариантов развития событий.