Книга Ртуть, страница 287 – Калли Харт

— Мы не останемся, – заявила я. – Эверлейн – наш друг.

— Честно говоря, я с Эверлейн вообще не знаком, – влез Кэррион. – Но я тоже пойду с вами. Солидарность и все такое.

Кингфишер повернулся к огню спиной; вид у него был обреченный.

— Вы уверены, что готовы?

— Я отлично сражалась на берегу, разве нет?

— Да. Но там были всего лишь фидеры – безмозглые мертвецы. В Гиллетрае нам придется иметь дело не с ними, Сейрис. В Гиллетрае нас ждут Малькольм и его князья. Все как один коварные монстры. Никому из них неведомо милосердие. Они наполнят тебя своим ядом и будут просто ради развлечения смотреть, как ты захлебываешься собственным криком, пока не умрешь. Ты к этому готова, если собираешься пойти с нами?

Он пытался запугать меня правдой. И ледяная дрожь действительно прокатилась у меня по позвоночнику. Но Кингфишер теперь уже слишком хорошо меня знал, чтобы рассчитывать на то, что я позволю страху помешать мне отправиться на помощь подруге.

— Да, я готова, – сказала я ему.

Лицо Кингфишера сделалось непроницаемым.

— А ты? – спросил он Свифта. – Ты к такому готов?

— Ну, ясное дело. Почему бы нет? Лучше умереть молодым и красивым.

Кингфишер поник головой, скрестив руки на груди, – ткань рубахи натянулась, четко обозначив рельефные мускулы. Подумав, он снова поднял голову и пожал плечами:

— Что ж. Быть посему. Кто я такой, чтобы вас отговаривать?

Когда я в ночи добралась до дивана в той же гостиной, глаза у меня зверски щипало от усталости. Голые ветки деревьев за окном постукивали и скребли по стеклу, снег заметал Калиш изо всех сил, будто хотел укрыть его вместе с нами непроницаемым белым плащом, чтобы уберечь от всех опасностей. Но мы, к сожалению, не могли надолго остаться в тепле и уюте заснеженного за́мка, хранившего нас от чудовищ, что рыскали во мраке. Следующей ночью нам предстояло выйти из этих надежных стен и встретиться с чудовищами лицом к лицу.

Я уже улеглась и пыталась заснуть, когда ко мне пришел Кингфишер. Босиком переступив порог, он пересек гостиную. Рубашки на нем не было – чернильные узоры перетекали, струились по груди.

— Ты правда думала, что я позволю тебе опять переночевать здесь? – спросил он.

— Я не знала, захочешь ли ты видеть меня в своей постели, – отозвалась я.

— Будь это в моей власти, мы бы все ночи проводили вместе. – Он взял мою косу за кончик, вытянул ее у меня из-под плеч и принялся расплетать, скользя пальцами между прядями. Затем взглянул в глаза с опаской и шепнул: – Не боишься?

— Нет. Я… – (Боги! Эти легкие касания отзывались во мне щемящей нежностью.) – Не боюсь. Я тоже этого хочу.

Так легко было отпустить все лишние мысли и чувства. Я могла бы бросить ему в лицо тысячи злых, исполненных гнева, страшных, ранящих слов. Но прошлой ночью я и так уже это сделала и теперь не хотела повторять.

А он, словно мы думали об одном и том же, взял мое лицо в ладони и ласково сказал:

— Давай эта ночь будет только нашей. Твоей и моей. Завтра мы вернем Эверлейн домой, Ишабаль и Тэ-Лена ее подлатают, и когда она станет как новенькая, можно уже будет заняться моей проблемой со ртутью. Хорошо?

Я вздохнула с облегчением. Кингфишер не будет снова заводить разговор о том, что ему ничего не поможет, что бесполезно искать способы его спасти. Он хотел мне сказать: давай сначала разберемся с одной задачей, а потом будем действовать по обстоятельствам. Такой подход обнадеживал куда больше, чем тот план, похожий на ультиматум, о котором он объявил мне прошлой ночью.