Книга Ртуть, страница 283 – Калли Харт

Кингфишер досадливо вскинул бровь:

— Это была очень личная история. Вот уж не думал, что Лоррет рассказывает ее направо и налево. Слушай, меня не волнует, что будет со мной после смерти. Я с этим заранее смирился. Если мне суждено тысячу лет болтаться в эфире, так тому и быть. Все лучше, чем безумие.

— Лоррет сказал, что он не позволит такому случиться. Он тоже умрет, чтобы вернуть тебе твой дар. Ты готов оборвать и его жизнь тоже?

— Лоррет даже не узнает, что меня больше нет, – буркнул Кингфишер.

— Да ну? – хмыкнула я. – Ты всерьез думаешь, что он не заметит твоего отсутствия? А может, ты собираешься ему сказать, что переезжаешь в другое королевство в поисках лучшей жизни или типа того?

— Типа того, – проворчал он.

— Ну ты и дебил! Рэнфис с Лорретом – твои друзья. Они тебя любят. Ты правда намерен попросить Рэна, чтобы он тебя убил и до конца дней скрывал этот страшный поступок ото всех, кому ты небезразличен? Ты готов взвалить на него такое бремя? А Лоррета ты, видимо, держишь за идиота? Он никогда не поверит, что ты бросил Ивелию и не желаешь сюда возвращаться.

— Ему придется.

— Да хрена с два! – Я решительно направилась к двери.

— Куда ты, Сейрис? – окликнул он меня.

— Спать! – отрезала я. – А утром я пойду в библиотеку и выясню, как спасти не только Эверлейн, но и тебя. Потому что я не собираюсь сидеть сложа руки, заранее смирившись с поражением, даже если все очень плохо. И я в шоке от того, что ты уже смирился!

Я очень старалась заснуть в той самой спальне, где мы с Кэррионом Свифтом очнулись после прибытия в Калиш, но он так храпел, что я в конце концов не выдержала, сграбастала пуховое одеяло, перебралась в одну из общих гостиных и устроилась там на мягком диване.

Беспокойный прерывистый сон продолжался до рассвета, потом я окончательно проснулась и обнаружила, что Кингфишер сидит рядом в кресле с высокой спинкой и смотрит на зазубренный пик Омнамеррина за окном. От восхитительного запаха дикой мяты и горного воздуха мне захотелось разреветься, но я заставила себя сдержаться, встала, молча сложила одеяло и разгладила отпечаток своего тела на мягких диванных пуфах. Больше всего в тот момент мне хотелось спокойно уйти, даже не взглянув на Кингфишера, но он поймал меня за руку, когда я проходила мимо, и у меня не хватило сил высвободиться. Он прижался лбом к моей ладони, закрыв глаза, и что-то у меня в душе оборвалось. Свободной рукой я легкими касаниями прошлась по его волосам, мысленно заходясь в отчаянном крике, разрываясь от злости на него, и на себя, и на богов, и на гребаную Вселенную, за то, что они вытворяют с нами.

Это было нечестно. Все это. Несправедливо.

Он не стал меня удерживать, когда я все-таки высвободила руку и пошла к выходу из гостиной. У двери я остановилась, бросила на него взгляд через плечо и тотчас пожалела об этом. Кингфишер сидел в той же позе, снова устремив взгляд в окно, но теперь он накрыл ладонью нижнюю часть лица так, что палец вдавился в щеку. Темные круги под глазами говорили о множестве бессонных ночей. Поникшие плечи – о физическом и моральном истощении. Я не могла уйти и оставить его в таком состоянии. Не могла, задерите меня демоны, и все тут.

Я бросила одеяло на пороге. Кингфишер закрыл глаза, когда понял, что я возвращаюсь к нему. Дрожи и трепета, которые охватывали меня всякий раз, когда я к нему прикасалась, на этот раз не было. Он потянулся ко мне, вставшей рядом, прижался щекой к моему животу, обвил меня руками – легко, едва касаясь – и замер. Секунды складывались в минуты. Я гладила его между лопатками невесомыми круговыми движениями, погибая от душевной боли и желания помочь.