Книга Ртуть, страница 209 – Калли Харт

О да, я замечала. Эта эмблема была на латном воротнике Кингфишера. И на его нагруднике. А вытатуированная у него на груди волчья морда скалилась на меня не однажды. К примеру, вчера ночью, когда предводитель «Лупо проэлиа» вспахал меня, как плуг – поле.

— Как ты уже знаешь, в сердцевине клинка Нимерель еще жива древняя магия. Другие алхимерийские мечи уснули столетия назад, но Данья своим по-прежнему дорожит. Он сохранил ценность и для всего нашего народа. Мы не можем оставить половину осколков в стене, а половину выбросить. Это будет кощунство.

— Ну здо́рово! То есть получается, что, не успела я провести и пяти минут в лагере, как уже уничтожила древнее оружие, которое представляет культурно-историческую ценность для всего рода фейрийского! – подвела я итог.

— Вот! Слышали? Ей наплевать! – взревела Данья, указывая на меня. – Она понимает, что натворила, и даже не раскаивается!

— Ей не наплевать. – Кингфишер с тяжким вздохом пересек зал и окинул взглядом то, что осталось от меча. – Просто у нее ужасное чувство юмора.

Мне не понравился полный ненависти взгляд, устремленный на меня Даньей, и палец, нацеленный мне в лицо, тоже не добавил симпатии к ней.

— Я дико извиняюсь, но ты всегда такая дерганая или мне уже во второй раз не повезло застать тебя в неподходящий момент? – поинтересовалась я.

У Даньи отвисла челюсть.

— Уму непостижимо! Фишер, и ты позволишь ей говорить таким тоном с высокорожденной фейри? – уставилась она на Кингфишера.

— А что я могу сделать? – отозвался он. – У нее своя голова на плечах, и говорит она сама за себя. Я тут вообще ни при чем. – Он подергал тонкий осколок стали, торчавший из стены, и нахмурился.

— А ты простил бы своему солдату такое неуважительное отношение к старшему по званию? – не унималась Данья.

— Нет, конечно, – признал Кингфишер.

— Тогда почему…

— Она не солдат, а ты не старшая по званию, – отрезал он. – Теперь будь любезна, дай ей время прикинуть, сможет ли она восстановить меч, которым ты хотела меня убить. Или предпочитаешь путаться у нее под ногами и скандалить?

Данья, похоже, лишилась дара речи. Она ошалело уставилась на Кингфишера, перевела взгляд на Рэна, затем, минуя меня, на темноволосого воина с косами.

— Лоррет… – начала она.

Парень, сидевший у камина, выставил перед собой руки и замотал головой:

— О нет! Сразу нет! У меня еще синяк не прошел, после того как ты мне врезала вчера вечером, так что не ищи моей поддержки. А уж своим нападением на Кингфишера ты точно перешла все границы. Сама виновата, что твой меч разлетелся вдребезги. Надо сказать, меня очень даже впечатлил поступок человека. И я считаю, ты это вполне заслужила.

— Ублюдок, – процедила Данья. – Надо было врезать тебе сильнее.

— Ну, вряд ли тебе это удалось бы, – осклабился Лоррет.

Я перестала прислушиваться к их перебранке. Данья была не права: я искренне переживала из-за того, что случайно уничтожила драгоценный клинок. Надо было исправить дело… Я рассматривала стену, ощетинившуюся стальными иглами, размышляла о том, как их оттуда достать, и вдруг почувствовала слабое покалывание в пальцах, а потом услышала… легкое дуновение, не более того. По сравнению с этим звуком шепот ртути, доносившийся до меня в кузнице на склоне горы, можно было бы назвать диким ревом. Тем не менее я услышала голоса и порывисто обернулась к Кингфишеру: