Книга Бей или беги, страница 91 – Рита Лурье

Бей или беги, — вспомнила Томасин слова отца.

Отца, который стоял перед ней с окровавленными руками и лезвием, пока его плечи вздымались от частого, бешеного, как у загнанной лошади, дыхания. Он обернулся к ней, и за миг до того, как девушка бросилась бежать, она поймала его взгляд. Взгляд охотника, приметившего жертву. Гипнотический взгляд удава.

— Стой, — скомандовал отец, но она не послушалась.

Деревья мельтешили перед глазами. Томасин поразилась тому, как ее измученное, ставшее таким неуклюжим тело, вообще отыскало силы на этот рывок. Она перепрыгивала через коряги и уклонялась от ветвей с давно утраченной прытью. Адреналин пробудил ее внутреннего зверя, готового любыми средствами цепляться за жизнь. Но его ресурсы не были безграничными. Она оторвалась, но быстро устала. Морозный воздух ранил разгоряченные легкие. Ей нужно было хоть немного отдышаться, прежде чем продолжить свой безумный забег.

Шаги отца раздавались совсем близко.

— Томас? — крикнул он, — стой!

Она задержала дыхание, остерегаясь, что оно выдаст ее укрытие. Она вжималась спиной в ствол дерева, едва уместив за ним свою объемную фигуру, давно не такую миниатюрную, как прежде. Ее бегство и игра в прятки с отцом заведомо были обречены на провал.

— Томас, — повторил он, — иди ко мне.

Он убил Гвен, но мне-то он ничего не сделает, — попыталась успокоить себя Томасин. Они на одной стороне. Вместе. Против всего мира. Ей нужно убегать не от отца, а от того, кто мог видеть вспышку сигнальной ракеты. От того, кто идет за ней, чтобы запереть в клетке и издеваться всю оставшуюся жизнь. Отец ей не враг. Он поможет.

Томасин выступила из-за дерева и поняла, насколько беспомощными были эти мысли. Она посмотрела на отца как-будто со стороны, как на чужого человека, и испугалась. Огромный человек, с перекошенным гневом лицом и окровавленными руками, выглядел воплощением ночного кошмара. Его взгляд был безжалостным, а губы кривились в гримасе отвращения. Но этот монстр на ее стороне. Он не причинит ей вреда.

— Пойдем, — сказал отец, — надо домой.

Девушка приблизилась к отцу и сделала то, что никогда прежде себе бы не позволила, остерегаясь порицания. Но ей было слишком страшно. Ей нужно было почувствовать себя в безопасности. Она обхватила рослую фигуру отца и на мгновение спрятала голову у него на груди. Пусть он и не обнял ее в ответ, но и не оттолкнул.

— Вот так, — сухо похвалил он, — молодец. А с этим мы разберемся…

— С этим? — Томасин отшатнулась.

Презрительный взгляд отца был прикован к ее беззащитному животу, обнаженному распахнутой курткой. Девушка инстинктивно накрыла его руками.

— Я придумаю, как вытащить это из тебя, — пообещал отец, — и все будет как раньше.

Ее опасения подтвердились.

— Но… — пролепетала Томасин, — пожалуйста, это…

— Они испортили тебя, — продолжал он, — засунули в тебя свое гнилое семя. Но я вырежу его. Ты снова будешь…

— Нет, — взмолилась она. Она почувствовала, как ребенок под тканью толкается в ответ на давление снаружи. В нем тоже была заложена жажда жизни, такая же, как во всех них. Он не понимал, что сейчас решается его судьба, но чувствовал опасность на уровне инстинктов. И торопился как-то повлиять на свою судьбу.

Резкий спазм пронзил тело Томасин, заставив ее согнуться от боли. Она уперлась в колени, чтобы не потерять равновесие, и земля качнулась и поплыла перед глазами. Она несколько раз вздохнула, шумно выталкивая воздух из легких, но это не принесло облегчения.