Книга Бей или беги, страница 90 – Рита Лурье

— Окей, — оборвала блондинка. Она помолчала, что-то обдумывая, продолжая при этом прожигать деревянные панели на двери пристальным, настороженным взглядом. От того, что она сказала дальше, у Томасин встали дыбом мелкие волоски на теле, а по спине под одеждой пробежалась стайка мурашек. Она ждала этого. И боялась услышать.

— Он был здесь. Недавно. И, скорее всего, не успел уехать далеко. Позвонить по телефону я, по понятным причинам, не могу, но у меня есть ракетница. Вдруг сработает…

— Нет, — перебила девушка. Она без лишних уточнений поняла, о ком идет речь.

Малкольм все-таки искал ее. Он подобрался совсем близко. Но о существовании горной хижины мог знать только тот, кто там бывал. Она была надежно скрыта от глаз и не проглядывалась из долины.

Нет. Томасин уже все решила: она умрет свободной. Она не станет снова его игрушкой.

Гвен презрительно поджала губы.

— Ну конечно, — пробормотала она себе под нос, — как скажешь. Мне проблемы не нужны. Забирай своего дикаря, и убирайтесь.

Гвен изменилась внешне, спряталась в этих глухих местах, но не изменяла себе. И Томасин ее прекрасно понимала. Права была Дайана, когда как-то сказала, что от нее одни неприятности. Беда шла за девушкой по пятам. Едва ли Гвен хотела пострадать от нее второй раз. Томасин не сомневалась, что ожоги на ее руках как-то связаны с падением лагеря. Ее погибшая наставница сильно смягчила удар, подбирая формулировки. Скорее всего, за некогда безопасными стенами творился тот еще ад. Ад, из которого Гвен удалось сбежать. Явно не для того, чтобы проклятая девчонка испортила ей жизнь уже на новом месте.

Томасин вышла на улицу и крепко зажмурилась, когда мороз ужалил разгоряченную кожу. Остатки снега захрустели под тяжелой, хромоногой поступью отца.

— Ну? — спросил он.

— Пойдем домой, — сказала Томасин, — нам нужно уходить.

Она двинулась к воротам, затылком чувствуя его гневный взгляд. Он нагнал ее в несколько широких шагов и грубо дернул за плечо.

— Что это значит?! — потребовал он объяснений, — что эта…

Томасин не собиралась подставлять Гвен. У ее решений было слишком много невинных жертв. Достаточно.

— Мне уже не помочь, — заявила она, смело встретив взгляд отца.

— Да мне плевать! — взревел отец. Он стиснул огромные ладони в кулаки. Томасин ждала удара, но занесенная рука отца так и застыла в воздухе, прерванная грохотом выстрела. Его подхватило лесное эхо.

Гвен, стоящая на крыльце, держала ракетницу. Дым медленно плыл вокруг нее по воздуху.

Томасин задрала голову, проводив глазами огонек, взметнувшийся к облакам, прежде чем рухнуть, подобно падающей звезде. Верхушки сосен окрасились красным.

Отец зарычал и ринулся к Гвен, на ходу выхватив нож — огромный тесак мясника. Женщина навела ракетницу на него и снова выстрелила, но его не остановили ни отдача, ни вспыхнувшая на плече куртка. Он налетел на женщину, беспомощную перед его напором, и размашистым движением всадил нож ей в глазницу. Так, как учил Томасин расправляться с мертвецами. Гвен пронзительно вскрикнула, пошатнулась и обхватила лезвие пальцами.

— Папа, нет! — заорала Томасин. Она повисла на предплечье отца, ощутив жесткие, напряженные мышцы под тканью его плотной куртки. Он стряхнул ее с себя, как навязчивое насекомое, и сам выдернул нож. И снова ударил, на этот раз в жилку на шее женщины. Гвен осела на землю. Ее лицо заливала кровь, а из горла вырывались булькающие хрипы.