Книга Яд, что слаще мёда, страница 25 – Кассиан Маринер

— Режь, — выдохнул я.

Она вонзила острие шпильки в рану, и мир схлопнулся до одной точки боли. Я глухо зарычал, откинув голову назад. Пот градом катился по лицу, застилая зрение кровавой пеленой. Единственное, что успокаивало — она работала быстро. Руки Нин Шуан были твердыми, она не сделала ни единого лишнего движения. Пальцы вычищали отравленную плоть, промывали вином, и снова чистили. Кровь текла струями и капала на пол, смешиваясь с грязью и вином.

Но я ощущал не только боль. Это действие было слишком личным, сокровенным. Мы находились вдвоем в тесной комнате, в круге света от свечей. Запах крови, вина и пота смешивался в густой, дурманящий аромат. Я чувствовал её дыхание на своей коже, видел капельки пота на её лбу и как она закусила губу от усердия.

— Готово, — наконец произнесла она, откладывая окровавленную шпильку и откуда-то взявшуюся иглу. Меня уже зашили. — Теперь перевязка.

Она взяла полосы ткани, которые нарвала из простыни, и начала бинтовать меня. Нин Шуан пришлось обхватить меня руками, чтобы пропустить бинт за спиной. В этот момент она оказалась совсем близко. Её лицо было напротив моего, отчего я чувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань её рубахи.

Внезапно я перехватил её запястье, и она замерла. Её глаза расширились, встретившись с моими. В них мелькнул испуг, но она не отстранилась.

— Почему ты не отравила меня? — прохрипел я. — Ты могла бы. Одно неловкое движение шпилькой — и жила перебита. Я был беспомощен, как щенок. Ты могла бы забрать ключи, деньги и сбежать.

— И куда бы я побежала? — она не пыталась вырвать руку. Её пульс под моими пальцами бился ровно и спокойно. — В лес? К волкам? Ты — мое единственное укрытие, Цзи Сичэнь. Какой смысл ломать крышу, которая защищает от дождя, даже если эта крыша протекает? К тому же я сама за тобой пошла.

— Ты цинична.

— Жизнь научила.

Я смотрел на её руку в своей ладони. Тонкая кисть, длинные пальцы, дарованные древней кровью знатного рода. Теперь на этих пальцах была моя кровь. Красные разводы на бледной коже. Это выглядело… пугающе красиво.

— У тебя руки убийцы, магнолия, — прошептал я, проводя большим пальцем по её запястью, размазывая пятно крови. — Нежные, но они могут принести смерть.

Её дыхание сбилось, я тут же сметил это. Кажется, я отколол от её брони кусочек. Она боялась меня, потому что я бездонная яма, но её тянуло к тьме этой ямы. Её глаза говорили обо всем, что с ней происходило.

— Я не убийца, — голос её дрогнул. — Я просто хочу выжить.

— Выживание — это и есть убийство. Ты убиваешь свои страхи, принципы и даже совесть. А иногда и других людей.

Я отпустил её запястье, и она тут же отстранилась, заканчивая перевязку.

— Тебе нужно поспать, — произнесла она, отходя к столу и начиная убирать следы того, что здесь произошло. — Яд еще бродит в крови. Будет знобить.

Я попытался встать, но комната качнулась.

— О Небеса…

— Лежи здесь, — она кивнула на свою узкую кровать. — Ты не дойдешь до своих покоев. Упадешь в коридоре, и твои люди решат, что я тебя зарезала. Мне проблемы не нужны.

Она была права. Но спать в кровати служанки? Это ниже моей чести. Но я понимал, что мне придется перешагнуть через неё, если хочу выжить. С трудом перебрался на жесткую циновку.

— А ты? — спросил я, когда она накрыла меня одеялом.