Книга Яд, что слаще мёда, страница 120 – Кассиан Маринер

* * *

Ночью мы просто лежали в темноте, сжав руки друг друга, и молчали. Мы пытались запомнить каждую черточку друг друга и надышаться друг другом перед тем, как разлучиться, возможно, навсегда. Но я желала лишь одного: чтобы этот пятилетний срок поскорее уже закончился.

Утром он оделся в походную одежду, кожаный доспех и тёплый плащ с меховым воротником, и взял свой старый верный меч. Я стояла у ворот, кутаясь в накидку. Туман окутал город, делая его призрачным и зловещим. Слуги уже вывели коня. Помощник Лю тоже уезжал с ним, так как был верен Цзи Сичэню до конца.

Цзи Сичэнь подошёл ко мне, взял мою сломанную руку, которая теперь была свободна от лубков, но всё ещё была слаба, и прижал ладонь к своей груди, где билось сердце.

— Оно только твоё. Храни его бережно, — произнёс он.

— Оно моё. Я буду хранить его. Возвращайся домой поскорее.

Цзи Сичэнь вскочил в седло и скомандовал отряду двигаться вперёд. Кони рванули с места. Он даже не обернулся: если бы обернулся, то, возможно, уже никогда бы не ушёл. Я смотрела ему вслед на чёрный плащ, пока его образ совсем не растворился в белом тумане.

Теперь я одна. Совершенно одна в огромной пустой усадьбе, которая теперь принадлежала мне. Подавив вздох, я вернулась в его рабочий зал, где всё ещё витал его запах. Когда-нибудь мы встретимся снова, но до тех пор мы станем сильнее. Я овладею силой огня, а он будет закален льдом севера и кровью.

Прошло три года. Это время можно было измерять совершенно по-разному: чиновники министерства финансов измеряли его в собранных налогах и потраченных лянах серебра, крестьяне — в урожаях и смене сезонов, императоры — в количестве подписанных указов и казнённых изменников. А я — в ударах сердца, пропущенных в ожидании возвращения Цзи Сичэня.

После падения клана Гуань и чисток, устроенных императором, двор стал намного тише и осторожнее. Появились новые лица, новые интриганы, новые пакости, шепотки и слухи. Но теперь, в отличие от прежних дней, эти разговоры касались конкретно меня.

Железная магнолия, женщина без мужа и колдунья огня — все эти слова были про меня. Я знала, что они боялись меня, не могли не бояться, но мне было всё равно. Когда мой паланкин проплывал по улицам, толпа всегда расступалась и склоняла головы. Я навела порядок в ритуалах, вычистила коррупцию в ведомстве с такой жестокостью, что даже старые цензоры в цензорате склоняли головы и одобрительно кивали. Я стала идеальным мечом в руках императора. Холодной, безупречной и такой же сияющей, как Гуань Юньси когда-то давным-давно. Но под этим ледяным обликом, у самого сердца, я носила печаль, которая чернела с каждым днём.

В этот раз мне предстояла поездка в провинцию Ланьчжоу. Храмы требовали ремонта, чиновники жаловались на нехватку средств для проведения ритуалов, и императору пришлось нехотя меня отпустить. Это была самая северная точка, куда я могла добраться, не вызывая подозрений в измене. Отсюда до крепости, куда отправили Цзи Сичэня, было три дня пути для быстрого всадника или неделя на повозке. Но я не могла нарушить приказ императора и подставить Сичэня, поэтому даже не пыталась туда отправиться.

Я прибыла в небольшой городок у подножия гор. Погода тут же испортилась, небо затянуло к полудню свинцом, и хлынул холодный дождь. Я остановилась на ближайшем постоялом дворе, оставила там свиту, и, сославшись на боль в голове, в сопровождении верного немого телохранителя отправилась пешком в чайную на окраине города. Чайная была старой, чёрной от дыма и времени. Она словно прилипла к скале, нависая над горной рекой, которая текла очень резво: упади туда — и сразу погибнешь.