Книга Яд, что слаще мёда, страница 113 – Кассиан Маринер

— Он знал с самого начала, что умрёт, — проговорил Цзи Сичэнь, стоя спиной ко мне и опираясь руками о столешницу.

— Да, — тихо ответила я.

— И он всё равно сделал это. Влез в запретную магию и сжёг себя ради… тебя. — Цзи Сичэнь обернулся, и в его глазах я увидела такую муку, смешанную с гневом, что мне стало страшно. — Ты понимаешь, что он сделал? Он не просто спас тебя, но и наложил долг, который невозможно выплатить. — Он шагнул ко мне.

— Я знаю.

— И он унизил меня. Я думал, что я защищу тебя и что готов ради тебя на всё. А он просто взял и отдал жизнь. Переиграл меня. Даже в смерти он оказался благороднее и сильнее. — Цзи Сичэнь горько усмехнулся.

— Это не соревнование, Сичэнь, — прошептала я, поражаясь его словам. Как он мог так думать? Цзи Сичэнь подошёл и навис надо мной.

— Теперь каждый раз, когда ты будешь вдыхать сам воздух, то будешь вспоминать, что это подарил тебе он. А когда будешь смотреть на солнце, то будешь вспоминать, что он мог бы быть жив. Как мне быть с тобой, зная, что третий всегда будет стоять между нами? Я даже прогнать его не смогу.

Он упал на колени передо мной и уткнулся лбом в мои ноги рядом со свитком, его плечи затряслись в мелкой дрожи.

— Я ревную тебя к мертвецу и ненавижу себя за это. Но и его я всё же люблю, потому что он спас тебя, и всё это разрывает меня на части. Я не знаю, как быть.

Я положила здоровую ладонь на его голову и зарылась пальцами в жёсткие, спутанные волосы.

— Тебе не нужно бороться с его образом. Его жертва — это прошлое, а ты моё настоящее. Он отдал мне жизнь, но смысл этой жизни даешь ты, — произнесла я, перебирая чёрные пряди между пальцами. Цзи Сичэнь поднял лицо, и я увидела его сухие, красные глаза.

— Ты правда так думаешь? Или это ты говоришь, чтобы утешить меня, и чтобы я больше не страдал?

— Я говорю правду. Шу Цзыжань любил образ и память моей матери во мне. А ты любишь меня грязную, сломанную и с кровью на руках. Ты видел меня в тюрьме и в той навозной яме, откуда спасал. Это жизнь, Цзи Сичэнь. А то, что сделал он... это красивая, трагичная легенда.

Он долго смотрел на меня, казалось, мои слова проносились в его голове, и он каждое слово обдумывал, а потом взял мои ладони и прижался к ним щекой.

— Ты стала слишком мудрой, магнолия, для своих лет. И на удивление, очень быстро. — Он поднялся на ноги и потянул меня за собой. — Тебе нужно лечь, ты бледная, как смерть.

— Я не хочу спать. Если закрою глаза, то снова увижу этот сад и умирающие цветы.

— Тогда мы не будем спать. Просто полежим в темноте, пока эта пустота не покинет нас. Ну или пока сон не сморит.

Мы легли в постель, не касаясь друг друга, но чувствуя тепло. Казалось, между нами лежал невидимый меч Шу Цзыжаня, хотя он никогда его не носил, и нам нужно было как-то ужиться с этим мечом. В комнате было тепло, только угли в жаровне иногда вспыхивали.

— Что в свитке? — внезапно спросил Цзи Сичэнь в темноте.

— Я ещё не читала, — ответила я. — Только посмотрела мельком на схемы движения потоков ци и приписку его почерком на полях. Шу Цзыжань назвал это «Танцем пепла».

— Знаешь, я слышал легенды об этом стиле. Говорят, его создала женщина-генерал около трёхсот лет назад, когда её клан вырезали. У неё не было оружия, только веер и внутренний гнев. Она научилась воспламенять свою ци и поэтому смогла сжигать своих врагов одним касанием.