Книга Пламя моей души, страница 94 – Елена Счастная

Да охолонуть пришлось быстро и обо всех неосторожных, смелых замыслах позабыть на время: подле Гроздана появился уже Камян. Он тут же выхватил взором Вышемилу среди прислуживающих в шатре женщин, да так и не отпустил более ни на миг, всё впивался зенками своими волчьими. Она ходила осторожно вокруг гостей, а чаще всё ж останавливалась возле Зареслава, который то и дело посматривал на неё, стараясь тоже, в открытую не глазеть. Как опустила она очередную миску с мясом перед ним, хоть и много уже напротив него теснилось — едва не больше, чем у Гроздана — купчич придержал её легонько за рукав и шепнул, пока отец его с княжичем громко говорил:

— Нынче, как все спать станут укладываться, будь у шатра пленниц.

Она и звука ни одного в ответ не издала. Забрала опустевшую посудину и пошла прочь, пытаясь шаг сдержать, чтобы не слишком быстро. Едва дождалась она, как купец обо всём с Грозданом договорится, как напьются все вдоволь мёда и пива хмельного. Как убрали из шатра княжича всю посуду, свернули полотнища — там Вышемила к укрытию пленниц вернулась и далёко уже старалась не отходить: села поблизости — миски отмывать. Дозорные в её сторону и поглядывали иногда, да не слишком внимательно, занятые своими разговорами: пока никто не спит, стража их не такая зоркая.

Но начало всё помалу стихать. Прошёл где-то вдалеке Камян — и взглядом, словно плетью хлестнул. Но, кажется, успокоился, как увидел, что Вышемила занята делом на месте своём — никуда не подевалась. Так и домыла она всё, не дождавшись хоть знака какого от Зареслава — неужто обманул? Собралась уж и спать в шатёр вместе с остальными пленницами. И на душе так тяжко стало: только надежду на подмогу обрела, и тут же терять её пришлось.

Но пока ходила с ведром до родника, что неподалёку от стана среди камней струился, поймали её за локоть, оттащили в сторону, подальше от глаз дозорничьих. Зареслав возник перед глазами прямо, словно выскочил из ямы какой, за плечи схватил, огляделся: вокруг пока никого, а темнота уже наступающая, хорошо их скрывает.

— Как ты оказалась здесь?

Вышемила и не сразу сообразить смогла, что ответить. До того рада оказалась, что купчич о ней всё ж не забыл.

— Забрали в полон, когда на Логост напали, — заговорила она, очнувшись. Торопиться надо, многое рассказать Зареславу. — Они на Велеборск идут. Большое войско собирают. Косляки с ними в сговоре теперь. Надо княгиню Зимаву предупредить. И воеводу. И…

— Тебя надо отсюда спасать, — покачал головой купчич. — Завтра обоз наш дальше тронется. Можно спрятать тебя среди мешков. У семи нянек дитя… сама знаешь.

Погладил её по плечам — и снова из укрытия их, невысокой поросли ольхи, выглянул. Вышемила покачала головой:

— Не могу я отсюда уйти. Как увидят, что сбежала — сразу на вас подумают. Догонят, убьют всех, — она вцепилась в рубаху на груди Зареслава. — Лучше весть в Велеборск передай. И в Остёрск. Княжичу Ледену Светоярычу, если вы от тех мест недалеко проезжать станете. Что здесь я. Пусть у зуличан меня ищет. А лучше человека пошли. Прошу.

Она скомкала ткань, чувствуя, как уже подступает опасность. Что пора разговор этот рваный заканчивать — иначе пострадает не только она, но и купчич. Да и все, кто с ним едет.

— Да как я тебя здесь оставлю? — возмутился тот. — Когда вокруг… — вздохнул тяжко, зная, конечно, что пленниц здесь вряд ли берегут. — Поедем. Может, никто не заметит поначалу, что ты пропала. Женщин здесь достаточно. А там уж и не догонят — мы на лодью пересядем через день у Берези.