Книга Пламя моей души, страница 77 – Елена Счастная

Различимыми уже стали Димина и Елица. Княжна лежала на земле, придавленная удивительно сильной хваткой травницы, а та уж и нож блестящий над ней занесла.

— Эй! — гаркнул Леден, чтобы хоть как-то с толку бабу буйную сбить.

Да та и не растерялась ничуть. Коротким замахом вскинула руку и опустила её.

Он не заметил, как натянул тетиву и пустил быструю стрелу — тело само сработало. Да сердце на миг всё равно замерло, как увидел он, что нож самым остриём точно вонзается в спину Елице. Девушка вскрикнула тихо и жалобно — аж колени подогнулись. Но стрела в тот же миг ударила Димину под лопатку правую, швырнула на княжну — и нож выпал из её руки да пропал где-то среди каменных обломков — всего, что осталось от стоявшего здесь когда-то требного стола.

Леден подбежал, отбросил тихо сипящую травницу в сторону, освобождая Елицу от тяжести тела. На рубахе светлой её расплывалось алое пятно, медленно, неумолимо.

— Елица. Еля, — зашептал он, приподнимая голову её осторожно.

Другой рукой разодрал ткань, чтобы посмотреть, глубоко ли успел нож войти. Порез оказался не таким уж страшным, как привиделось со стороны — видно, рука травница соскользнула. Но располосовала Димина спину ей всё равно сильно — кровь текла по светлой коже Елицы щедро, не собираясь пока униматься. Девушка застонала тихо, пытаясь перевернуться.

— Постой, Еля, перевяжу.

Косясь на Димину, что неуклюже ворочалась в стороне, никак не подыхая, он одним махом отрезал от подола княжны хорошую полосу ткани. Слегка освободил рану от обрывков рубахи и перетянул крепко, обмотав под грудью и через плечо. Теперь только донести её до дома, а там можно и лучше справиться. Травки какие взять — благо их в избе той достаточно. А в тех, что могли кровь запирать да заразу какую не пустить, он и сам, как воин, смыслил неплохо.

Он подхватил девушку под спину. Усадил осторожно, поддерживая.

— Как ты? — заглянул в бледное лицо, перепачканное в земле и разводах грязных на щеках. Словно плакала она всё ж от боли, да только звука ни одного не издала, как перевязывал он её.

И взгляд её был таким страшным, бездумным, всё шарил, шарил по нему, ни за что не цепляясь. Словно в дурмане каком княженка была.

— Не знаю пока, — шепнула. — Но когда ты касаешься, легче становится. Как будто водой мёртвой плещет.

Он свёл брови, плохо понимая, о чём она говорит — как в бреду. Только ей одной — волхве — ведомы все премудрости. А он и рад был хоть чем-то ей помочь, раз так. Княжна вдруг обхватила его ладонью за шею, подняла снова взор — прояснившийся, ослепив им мгновенно, словно здесь, на этом месте обрела она совсем другую силу, могучую, яростную. Проскользнул ветер ленивый вдоль длинного пала, тронул волосы её растрёпанные, прилипшие тонкими прядками к вискам — повой уж давно на плечи сполз. Она сжала губы, всё глубже вонзаясь взором чистым, но чуть растерянным, облизнула их и разомкнула — блестящие, яркие. Леден обнял её крепче и склонился, припал в горько-солёном, с привкусом трав поцелуе — и княжна послушно ответила, смяв ворот его в кулачке. Скользнул легонько язычок её между зубов — в голову тут же ударило словно ворохом перьев мягких: и лёгкостью обдаёт небывалой, хмельной, и задохнуться недолго. Зашлось сердце бешено, как и в сечу не билось. Как же давно он об этом мечтал, да гнал мысль шалую прочь. Чтобы обнимать её вот так, осторожно, но крепко, и чтобы губы тёплые сминать, ласкать.