Книга Пламя моей души, страница 80 – Елена Счастная

Княжна открыла глаза и уставилась перед собой неподвижно, будто под крышей сенника что-то увидела.

— Елица, — тихо позвал её Леден. — Елица, ты меня слышишь?

Она повернулась к нему медленно и вдруг пальцами по губам провела — неспешно, нажимая на них — то ли впечатать хотела поцелуй их недавний, то ли стереть.

— Где Димина? — спросила ясным на удивление голосом. — Ты убил её?

— Убил.

Елица вновь веки прикрыла. Будто стало ей вдруг жаль травницу, несмотря на то, что та сотворить с ней хотела. Уж не пожалела бы её Димина, вырезала бы сердце и в жертву бросила.

— Она повсюду была здесь. Я видела. Там, на капище, видела след её — под пеплом. Везде, в каждом камне и дереве.

— Жива твоя ей нужна была, Елица, — Леден и вовсе сел на пол. — Чтобы жить дольше, молодость хранить для мужа своего. Сиречь твоего.

Елица вдруг накрыло лицо ладонями, пошевелилась неловко — и скособочилась от боли. Надо перевязать лучше, найти травки лечебные — кровь запереть и не дать ране воспалиться.

Хоть и хотелось поторопить её, чтобы помогла она Чаяну, да пусть в себя придёт немного. Не обвиняет его ни в чём, не шарахается прочь — уже и на том спасибо.

— Я знаю, — только и ответила она приглушённо. — Теперь знаю. Проклятие то, что на вас с Чаяном теперь, на капище том было наложено. Я видела. Как отпечатки тёмные и светлые — везде. Только не увидела, кто это с вами сделал.

Леден и хотел бы что-то сказать на это, да как будто все слова разом позабыл. А Елица шептала что-то, всё неразборчивей, словно в себя саму погружалась. И страшно стало, что вдруг в один миг — и с ума сойдёт. Кто может верно сказать, что сейчас внутри неё творится, в мыслях рваных какая бездна раскрывается?

Он взял осторожно Елицу за плечи и усадил — она не противилась. И взгляд её всё мимо него стремился, словно и сейчас проносились мимо неё образы прошлого. Чужого прошлого — не принадлежащего ни ей, ни им с Чаяном. Но поломавшего их жизни ещё тогда, как не родились они.

— Еля, послушай, — Леден заглянул в её лицо, бледное, отстранённое. Девушка перевела всё ж на него взор, приложила руку к груди, впилась пальцами, словно выдрать что-то из неё хотела. — Мне помощь твоя нужна. Вернее, Чаяну и отрокам. Димина их опоила чем-то. Даже Морана не смогла вмешаться.

Княжна брови плавные свела, прорезались тонкие морщинки между ними — каждую бы поцеловать сейчас — и вдруг встала без возражений, быстро и твёрдо. Прошла до лежанки Чаяна, склонилась над ним. Погладила по щеке, всё приближая лицо, провела пальцами по шее вниз и руку под рубаху ему сунула, едва ворот развязав. Кольнуло под дых словно иглой калёной. Растеклось по телу жгучим жаром. Непривычно снова, тревожно.

— Придёт в себя, — сказала княжна бесцветно. — Чары, что наложила Димина своим зельем, вместе с её смертью разрушились. Скоро очнутся все.

И поднялась снова на ноги. С каждым мигом возвращалась в неё жизнь, расцветала, растекалась по её телу — Леден будто своими глазами видел. И как только раньше не замечал? Видно, не только на Елицу капище это старое так повлияло, но и на него тоже — словно открыло в нём что-то. Будто студенец чистый. Или поцелуй с княжной тому причиной?

— Где Радим? — Елица обернулась.

И внутри словно оборвалось что-то.

О муже её, признаться, Леден и позабыть уж успел — ни разу не подумал, как он там, в подклете холодном. Может, уже в себя пришёл — да не выбрался, верно, иначе уже тут оказался бы.