Книга Дочь реки, страница 97 – Елена Счастная

И верно оказалось: Рарог сидел прямо в сенях избы старейшины Аскула. Во дворе ее еще было много людей, но находник умудрился скрыться от лишних глаз. Все, кто пострадал, сюда стекались: узнать, что с родичами сталось и встретить живых. А то и совета спросить у большухи Анки, женщины мудрой и твердой. Пришлось едва не проталкиваться к дому: и сенцы встретили Грозу неожиданной тишиной. Только Рарог сидел в полутемном, освещенном единственной принесенной сюда лучиной углу, и какая-то худощавая, приятная личиком девчонка, краснея до макового цвета, осторожно протирала ему тряпицей неглубокий, но длинный порез на шее. На меч или топор не похоже — видно, стрелой зацепило вскользь. И до того был у ватажника вид довольный, словно его сама Леля обхаживала.

Гроза тут же шаг приостановила и себя одернула, как поняла, что помощницу заботливую уж больно сердитым взглядом давит. Та почуяла даже — побледнела, словно мавку увидала. Но занятие свое не прервала, пока Рарог сам ее руку не поймал, останавливая. Шепнул что-то, подтянув девицу к себе, почти коснувшись губами ее ушка, прикрытого разметавшимися на ветру русыми прядками. Та улыбнулась смущенно и, ладошку свою из его пальцев выдернув, убежала в избу.

— Жива, значит, Гроза, — Рарог улыбнулся, вставая с чурбачка, на котором сидел среди мешков и свертков. — А я уж сам хотел идти искать тебя.

— Лучше бы ты накормил своих людей сначала, — огрызнулась Гроза, подходя ближе. — Прежде чем за мной гонять. Да и отец уж быстрее озаботился. Ты ему рассказал?

Она встала напротив, приподняв голову, покусывая изнутри губы от непрошенного волнения и злости легкой, жгучей, что огоньком юрким в груди плясало.

— Нет, не я рассказал, — ехидно прищурился находник. — А парни мои крепкие, сдюжат. Мы вон последних русинов все ж прищучили. И языка даже отцу твоему привезли.

— Они сдюжили. А ты без меня не сдюжил бы? — продолжила отчитывать его Гроза, все глубже утопая в ореховой глубине насмешливых глаз.

Калуга вздохнул тяжко и вышел прочь из сеней, видно, посчитав, что в нем здесь больше не нуждаются.

— Никак, — Рарог качнул головой. — Как вернулись, я сразу понял, что тебя хочу увидеть. Узнать, добралась ты сюда или нет. Нехорошее у меня предчувствие было.

То ли и впрямь почуял, что с Грозой что-то приключилось в той избе, то ли врал нахально, да случайно попал в истину.

— Узнал?

— И еще хочу… — он подался вперед, чуть приоткрыв сухие до тонкой корочки губы.

И Гроза вцепилась в них взглядом, отмечая каждую черточку, каждый изгиб в обрамлении светлых усов. Окутало ее всего на миг теплом нагретой Дажьбожьим оком лещины, что так и лилось из его его умиротворенного взора. Ладони Рарога мягко легли на плечи, стиснули слегка, чтобы бежать не вздумала.

— Рарог, — она уперлась ладонью ему в грудь.

— Что, Лисица? — склонился ближе, почти коснулся уже губ, проведя вдоль них своими, еще только отдавая тепло. — Скажешь, не заслужил?

Тоненький скрип двери словно ножом полоснул по спине. Гроза дернулась назад — Рарог отпустил ее легко, не сдержав разочарованного вздоха — и она налетела прямо на чье-то могучее плечо.

— Быстро сыскалась, — сердито и устало проронил отец. — Да нескоро пришла.

И Гроза уже приготовилась слушать, как он будет отчитывать дочь, что посмела ослушаться его, родителя, строгого наказа. Но Ратша только успел взглядом подозрительным смерить Рарога, который уходить не поспешил, готовый, видно, и свою долю упреков выслушать: за то, что привез сюда. Со двора донесся торопливый топот — ив сени, едва не вколотив Грозу в отца снова, забежал мальчишка. И показалось уже, что опять вести какие недобрые, опять какая опасность грядет, но он улыбнулся слегка растерянно.