Книга Дочь реки, страница 96 – Елена Счастная

Принесли наконец из поварни снеди небогатой: каша с орехами да сыти большой кувшин. Но когда вокруг разруха такая, и то радостно, что о гостях своих хозяин гостиного двора не забыл. Едва успела только Гроза перехватить пару ложек ароматного разваренного ячменя, как кто-то шумно ворвался в харчевню, затопал, дыша громко, словно тур загнанный.

— Ты тут, Гроза! — воскликнул звонко и хрипловато муж за спиной.

Беляна уставилась на него опасливо, а Гроза даже и на месте едва не подскочила: неужто отец уже прознал, что она здесь и сейчас за косу отодрать пожелает за такое своеволие? Она оглянулась медленно: то оказался Калуга. Весь встрепанный, с блестящим от пота лицом. Лиховато взбудораженный, как будто только что во дворе последнего русина зарубил и через тело его переступил, чтобы сюда войти.

— Что случилось?

— Да за тобой послали, — загадочно протянул тот и на княжну покосился: узнал. Кивнул ей почтительно, словно старшей. А та и подбородок вскинула: ну чисто княгиня уже. Нахваталась-то у матушки Ведары — от той только такие взгляды и приходилось получать.

— Кто послал, тот подождать малость не может? — проворчала Гроза, все ж вытирая руки лежащей на столе ширинкой и собираясь уже вставать.

— Наверное, может, — пожал плечами Калуга и дальше прошел, приветствуя вновь высунувшегося в пустую харчевню хозяина кивком. — Тебе твоего отца лучше знать приходится. Злой он дюже. Сказал, розги уже вымачивает, чтобы тебя встречать.

Стало быть, прознал. Разболтали кмети или ватажники. Бегом бежать к дому старейшины, конечно, не хотелось. Да и получившее малую толику еды взбудораженное нутро, уже настойчиво требовало еще.

— Тогда садись, поешь с нами, — с приветливым снисхождением предложила Беляна, невольно выручив подругу.

И ватажник согласился: уж и так видно, как жадно вцепился взглядом в миски их и кувшин, до краешка полный горячим питьем. И видно, что беспокоится, что влетит ему потом из-за заминки этой. Но он весь день, наверняка, так же как и все, маковой росинки во рту не держал.

После только, как подкрепились все, Беляна на второй ярус пошла — видно, в ту хоромину, что взяла для себя на несколько дней. Хоть скажи она всем, кто такая, любой предложил бы в своем доме остановиться. И лучшую лавку, поближе к печи ей выделил бы. Да только о том быстро бы князю стало известно.

А Гроза с Калугой пошли обратно. Как миг этот ни оттягивай, а пора бы и с отцом повидаться. Парень ее все равно не отпустит раньше, чем порученное ему дело выполнит. И куда бежать, зачем? Отец хоть и отругает крепко, а все равно радость от того, что он жив и способен злиться на непутевую дочь, затмевала даже опаску перед встречей с ним. А говорить ли о том, что княжна тоже здесь, она пока не решила.

В Любшине стало спокойнее. Все пожары потушили, почти всех раненых уже обиходили. Люди думали теперь, кого и куда на ночлег размещать нынче. Изб много погорело. Да и тела погибших продолжали разносить по дворам, чтобы к погребению их начать готовить немедля. Много нынче крад будет сложено, да гораздо меньше, чем могло бы, не предупреди Гроза и товарка ее расторопная всех о подступающих русинах.

Неугомонный запах гари и все крови носился по улице, хоть и ослабевший, словно места себе найти никак не мог. Звучал где-то плач женский — и отчего-то вспомнилась тут же Грозе Леда, которая любимого своего мертвым увидала. Захотелось быстрее пойти и Калугу подогнать, чтобы скорее встретить отца и, может, Рарога — ведь наверняка тот где-то поблизости от воеводы обитается. Без него многое не получилось бы, многих не удалось бы уберечь.