Книга Дочь реки, страница 50 – Елена Счастная

— Беляна! — окликнул Владивой и быстрым шагом, поддергивая туесок на плече, поспешил за ней, не обращая внимание на оклики гридей.

Он спешил за ней, уверенный, что успеет нагнать. Все же спрятаться решила, проказница. Всыпать бы ей за то хорошенько, да уж не к лицу девицу на выданье розгами хлестать. Хоть и заслужила. Белая рубаха с яркой, словно кровь, вышивкой по рукавам то и дело показывалась перед взором. И снова пропадала. А то и оказывалась очередным стволом березы, в который Владивой едва не тыкался носом — и только потом понимал. Но она неизменно появлялась вновь, не подпуская к себе слишком близко, не давая разглядеть. Он не знал, сколько бежал так, преследуя девушку, что явно не хотела быть пойманной. Ноги уже исхлестали упругие ветки, сапоги подмокли: пришлось пробежать через небольшое болотце. И вдруг Владивой вывалился на узкую полосу бережка, обрывистого, выше двух саженей, что нависал над водой промытым у подножия яром.

Она ждала впереди. Нет, не Беляна, оказывается. Дажьбожье око бликами неугомонными плясало на рыжих волнах волос, что рассыпались по узким плечам девушки. Она стояла спиной, заплетая в косичку тонкую прядь у виска.

— Гроза? — Владивой придержал шаг, но не остановился, медленно приближаясь к ней.

Откуда бы девчонке тут взяться? Ведь она должна сидеть в своей горнице, как он и приказал. Та слегка повернула лицо — и свет очертил ее гладкий лоб, густые ресницы, вспыхнувшие маленькими огненными всполохами, и тонкий прямой нос. Владивой в два шага настиг ее, развернул, прижимая спиной к белому в черных рубцах стволу. Вцепился в губы ее своими, отбрасывая руки, которыми она хотела его остановить. И поцелуй от самой макушки до ступней обдал холодом утреннего ветра, что, сонный, выбрался из речной низины. Дохнуло в самое горло стужей высоких гор, откуда берут начало реки.

Владивой отшатнулся, тяжко дыша, почти задыхаясь. Женщина, невозможно похожая на Грозу, вперилась в него потемневшими от гнева глазами. Развернулись за спиной ее тонкие, словно из паутины сотканные крылья. Владивой и хотел к ней по имени обратиться — тому, которое знал, как была она женой Ратши. Да не стал. Не та это больше женщина, что жила в доме воеводы, а тогда еще сотника. Не та, кто родила Грозу. Она дух, всего лишь часть бесконечной души реки, и так смотрела теперь, будто Владивоя и не узнавала вовсе. Будто не виделись они никогда. Вила качнулась назад, в тень березы, не говоря ни слова. И только гадай, мерещится или все же нет. Послышались торопливые шаги гридей позади, голоса и оклики зычные, которые все зверье в округе распугать могли. Вила поморщилась от непотребного шума.

— Не там ищешь, — сказала наконец.

Бросила взгляд на туесок, что висел на плече Владивоя — и глаза ее как будто прозрачнее стали, потеплели всего лишь на миг.

— А где искать? — успел только спросить Владивой.

— Куда пойдешь искать, там большая недоля тебя ждет. Подумай. Хочешь ли жизнь свою положить за то, что не твое и твоим не будет никогда.

Владивой нахмурился, пытаясь вникнуть в туманные слова женщины. Не хотелось им верить, да это тебе не бабка-ведунья — а вила. У них правда своя, они видят все по-другому, с иной стороны.

— Так где искать-то? — повторил Владивой громче.