Книга Дочь реки, страница 47 – Елена Счастная

— Ты, Лисица, на меня не тявкай, — наклонился близко-близко к ее лицу. Пахнуло орехами калеными, пряно так, тепло. — Ты не сестрица мне. И не мать уж точно. За княжной вашей чудной я бегать не стал. Сама подумай, куда она сбежать могла. Ты ж ее подружка.

И отпустил, слегка от себя оттолкнув. Повернулся уходить: ватажники уже давно его дожидались, гомонили тихо и недовольно, поглядывая в их с Грозой сторону. Она обернулась к воротам городским, что вели к пристани. Почудилось даже, что стража из-под заборол смотрит на нее уж больно пристально, хоть и лиц их не видела отсюда, а значит, и они мало что разглядеть могли. Хлопнул громко свисающий угол ветрила на струге Рарога. Тот уж почти на борт поднялся, как Гроза поспешила к сходням.

— Рарог, стой! — крикнула, боясь, что он не захочет ее услышать.

Находник остановился, чуть откинув голову — ватажники захмыкали, глядя на него. И оставалось только гадать, какую гримасу он состроил для них нарочно. Обернулся, не двигаясь с места.

— Я даже спросить боюсь, что ты хочешь мне сказать, Лиса.

— А ты не бойся, — та ступила уже на доски сходен. — Куда ты путь держишь?

— Тебе все скажи, — Рарог снова отвернулся было.

— Отвези меня в Белый Дол. Прошу.

И замолчала, не зная еще, что сказать. Верно, нужно было обратиться к кому другому. Да хоть пешком идти или вплавь в Волань бросаться — все ж лучше, чем рваться в ватагу находников.

— А что мне будет за то?

— Заплачу. И отец мой тебе еще больше даст, как доберемся. Ведь тебе иного пути нет. Все одно мимо того острога проплывать будешь.

Гроза застыла, ожидая ответа Рарога. И время потянулось так медленно: казалось, что в детинце уже целая жизнь прошла за тот миг, что она стояла здесь, глядя в напряженную спину старшого. Она даже вслушивалась в его дыхание, что яростно вздымало сейчас его плечи, раздвигало сильные мышцы между лопаток.

— И чего тебе в детинце не сидится никак? — вздохнул наконец Рарог. — Пряла бы да ткала себе приданое лучше, а не лезла, куда не просят.

— Так отвезешь? — не забыла о своем вопросе Гроза.

Но он ничего не ответил. Просто поднялся на борт и прошел через весь корабль до кормила. А Гроза, решив, что его молчание можно принять за согласие, поспешила вслед за ним. И только ступила на дно ладьи, как проворные ватажники убрали сходни. Покосились на нее, усмехаясь чему-то беззвучно.

Что ж. Теперь и правда только в воду вниз головой, если что вдруг не так повернется.

Весь детинец гудел, почти неслышно, но ощутимо — от вести о том, что Беляна пропала. И гул этот неуловимый отдавался содроганием где-то в груди. Заставлял тревожнее стучать сердце — без конца. Как будто Владивой, едва отдохнув после долгого бега, вновь срывался с места и гнал себя, гнал — неведомо куда.

Чадила чуть сыроватая лучина на столе в трапезной, потрескивала, дрожало ее пламя, гуляя бледными отсветами по лицу княгини, которая смотрела на Владивоя с легким осуждающим непониманием, медленно помешивая ложкой остатки щей в миске, хоть они и остыли давно. От этого мерного стука, от столь снисходительного взгляда просто хотелось ее придушить. Или хотя бы встряхнуть хорошенько.

— Она не первый раз в тот лес ходила, Владивой, — перестав наконец возить ложкой, проговорила Ведара. Задумалась на миг, словно пытаясь осознать свои собственные слова.