Книга Дочь реки, страница 44 – Елена Счастная

Сделала пару шагов прочь, словно от липкого пола ноги отрывая. Князь сейчас не в себе. Вон как глаза сверкают, точно клинки. Того и гляди на куски порежет вот так, взглядом одним. Но и страх в них стоял: что Беляну так и не сыщут. Что бы ни говорили о том, что с дочерью своей он сурово обошелся, отдав в невесты тому, кого она один раз в жизни видела, а все равно тревога страшная сейчас разрывала его сердце. Любил он ее и баловал часто, особенно когда мать родная от своих детей отдалилась, как будто чужими ей все вокруг стали.

Гроза остановилась, кусая губу, а после обратно подошла. Осторожно коснулась ладонью плеча князя, слегка сжимая пальцами. И не хотелось больше ничего говорить. А, кажется, надо было что-то?

— Она найдется. Обязательно. Уж духов недобрых, которых мог бы леший наслать, я бы почуяла… Раз уж дочь вилы.

— Прости, — выдохнул Владивой. — Я не хотел говорить об этом.

— Но сказал.

— Прости, — повторил князь.

Поймал ее руку и себе на шею закинул. Притянул ближе, обнял крепко, не сводя взгляда с лица Грозы. Она назад качнулась, как захотел ее поцеловать. Он удержал. Придавил бедрами к столу тяжелому и все ж поймал ее губы своими. Она отвернулась.

— Не нужно. Оставь меня, князь. Не мучай.

Оттолкнула его и выскользнула из рук.

— Разве ж мучаю? — он улыбнулся плутовато. — Кажется, всегда наоборот.

Поддел умело, заставив задохнуться в волне злости на себя саму. И сразу слова Сении вспомнились: дурит он тебе голову. Дурит… а как иначе? Или все же нет? Разве можно так притворяться?

— Не принесет это все добра ни тебе, ни мне, Владивой, — ровно произнесла Гроза. — Любовницей своей хочешь меня сделать? Так участь такая мне не нужна.

— Хотел бы сделать, сделал бы давно, — вновь начал яриться князь.

И отпустил уже, кажется, а снова дорогу преградил. Схватил за плечи, останавливая, встряхнул, сжимая сухие, белые от гнева губы.

— Так зачем? — пришлось голову запрокинуть, чтобы смотреть в его глаза.

Долго она этот вопрос в голове крутила, да все задать не могла. Потому что ответ боялась услышать. Тот, что бросит их на дорогу, с которой не свернуть. Которая приведет Владивоя к гибели. Долго князь держался. Долго стороной Грозу обходил, да как вернулся зимой в детинец после сбора дани и полюдья, так словно сорвалось в нем что-то — и уже не мог он сдержать своего стремления к ней.

— Нужна ты мне, Гроза, — низко проговорил князь. — Больше воздуха нужна. По- другому и сказать не могу. Объяснить не могу… И забыть тоже.

Он толкнул ее назад, едва не раздирая завязку на вороте. Держа за шею, вдавился в губы вновь. Стянул рубаху с плеча — и прошелся по нему горячим ртом. Сминая пальцами бедра через поневу и рубаху. До боли: чтобы следы оставить. Как метку свою: чтобы помнила каждый день. Хоть и так в мыслях он постоянно, как ни гони — хоть голову под топор. Прижался твердой плотью, что явственно ощущалась сквозь порты. Страшно стало. От того, что захлестывало с головой Грозу то безумие, что было в каждом его движении, в каждом касании губ, в рывках нетерпеливых, которыми он притискивал ее к своему телу.

— Хватит! — Гроза со всей силы толкнула его. Словно птица крыльями ударила — и не почувствовал, верно, ничего.

Толкнула Владивоя снова и вдруг нож для трав, что на поясе висел, выхватила. Сама не поняла, как. Не поняла, зачем и что дальше делать будет. Короткий взмах